Участковый показал рукой:

— Здесь.

Сперва Рябинин увидел две нелепые мужские фигуры, стоявшие напряженно. Один очень высокий, второй низенький.

— Они обнаружили, — пояснил участковый.

И тогда Рябинин глянул на то, что они обнаружили…

Большинство людей, да и юристы, считало убийство ребенка более тяжким преступлением, чем убийство взрослого. Рябинин же, как истинный правовед, любую человеческую жизнь полагал равнозначной, будь то младенец или старик. И все-таки екнуло…

Ребенок лежал на спине с открытыми глазками и смотрел на первую и последнюю в своей жизни весну. Ему месяца два-три. В том, что он убит, сомнений не было и без заключения судмедэксперта: трупы умерших не прячут — прячут трупы убитых. Рябинин знал множество причин и поводов для убийств, которые непременно были: серьезные, необъяснимые, пустяковые… Но были. Какие же могли быть причины для убийства младенца?

Приехали судмедэксперт, криминалист и капитан Оладько.

— Начнем, — вздохнул Рябинин.

— Сейчас подойдут понятые, — сказал участковый.

— А эти? — следователь кивнул на живописную пару.

— У этих нет домашних адресов, — отвел их участковый.

Работа началась. Рябинин составлял протокол, привязав трупик к местности. Криминалист осторожно упаковал полиэтилен, на нем могли быть отпечатки пальцев. Паковать пришлось и одежду, которая лежала под тельцем: распашонка, чепчик, одеяльце, пеленки… Следы обуви затоптали бомжи, но криминалист взял образцы почвы. Леденцов опрашивал бомжей.

— Девочка, — сказал судмедэксперт.

— А причина смерти? — спросил о главном следователь.

— Видимо, утопили. Точнее скажу после вскрытия.

— Секс?

— Нет. Интересно, зачем накрыли полиэтиленом?

— Чтобы собаки не учуяли.

Леденцов организовал осмотр, в сущности обыск близлежащих могил и окрестной земли. Бомжи рассказали, кого и где видели в последние дни. Ацетон дельно обратил внимание на лопату, видимо, заброшенную подальше от трупика: без нее ребенка было не прикопать. Лопату Рябинин изъял, поскольку она могла стать вещественным доказательством.

Обычно большую часть протокола занимало описание квартиры, мебели и телесных повреждений на трупе. Здесь ни мебели, ни повреждений не было. Рябинин сидел на каменной плите и смотрел на девочку…

Многие социологи, юристы да и просто обыватели присохли к вроде бы очевидной мысли: материальные недостатки порождают преступность. До перестройки обвиняли дефицит: в печати шли статьи о преступлениях, вызванных этим дефицитом. Теперь винят безденежье. Значит, так: будут деньги и товары — не будет преступлений. Но в богатых Соединенных Штатах жесточайшая преступность. Разве эту девочку утопили с голоду?

Леденцов сел рядом, чтобы наметить работу по горячим следам. Спросил он о том, что и сам хорошо знал:

— С чего начнем, Сергей Георгиевич?

— Боря, кто прячет трупы?

— Тот, на кого может пасть подозрение?

— Значит, кто?

— Родственники, друзья, соседи.

— Ну, друзей у девочки еще не было. Остаются родственники. Какие?

— Прежде всего, мать.

Они замолкли, тронутые единой мыслью. Им почему-то не хотелось, чтобы погибшим оказался именно украденный ребенок.

— Тоже девочка, — вяло подсказал Рябинин.

— И одеяльце тоже розовое…

Судмедэксперт паковал трупик в пластиковый мешок. Участковый по мобильному вызывал труповозку. Криминалист оборачивал бумагой лопату.

— Лейтенант, — Леденцов подозвал участкового, — кладбище— твоя земля…

— Точно, товарищ майор.

— Глянь-ка…

Леденцов достал из кармана фотопортрет женщины и показал, ожидая, что лейтенант задумается и попробует что-нибудь вспомнить. Он не задумался:

— Зинка Змеющенко.

— Зинка… кто? — переспросил Рябинин.

— Змеющенко, фамилия. Ночью ее увезли в психиатричку за драку с двумя любовниками.

— Почему в психбольницу?

— Шизофрения. Врачи говорят, в форме паранойи.

На лице лейтенанта вдруг разыгралась усмешка пополам с удивлением: мол, о чем разговор тогда?.. Он посмотрел на следователя, затем на майора и нелогично перевел взгляд на бомжей, на Колю Большого:

— Вот он ошивался возле Зинки.

— Да? — спросил Леденцов у бомжа.

— По-моему, и этой ночью был, — внес уточнение лейтенант.

— Был? — рыкнул майор.

Коля Большой не ответил, но вскинул голову и стал вроде бы еще выше.

— В прокуратуру его, — велел Рябинин.

У кабинета двое граждан ждали следователя. Их надо бы принять в первую очередь, поскольку вызваны повесткой. Извинившись, Рябинин попросил еще немного посидеть. Граждане не роптали: произвел впечатление рост Коли Большого, которого они посчитали опасным преступником.

Коля Большой, оказалось, имел фамилию. Поразмышляв, Рябинин внес в протокол его адрес, по которому он был прописан до бомжевания: не вносить же в графу о месте жительстве Троицкое кладбище? Справочный лист протокола допроса выглядел так пусто, словно следователь забыл его заполнить: у Коли Большого ничего, кроме года рождения и национальности, не было. Предупредив об ответственности за дачу ложных показаний, Рябинин предложил:

— Рассказывай.

— О чем?

— О Зинаиде Змеющенко.

— Полоумная баба и все.

— Ходил к ней?

— Она, как полоумная, имеет по закону однокомнатную квартиру. Вот и ходил.

— Из-за квартиры?

— Из-за выпить.

Из-за этого «из-за выпить» Рябинин не доработает положенных десяти лет до пенсии — не дотерпит. Все одно и то же. Убийства и драки на почве пьянства, кражи и грабежи ради денег на пьянку… У бандитов то же самое — лишь масштабы покрупнее да обязательные бани с девицами.

— Николай, ходил только выпить?

— Нет, она все-таки баба.

— Говоришь, полоумная…

— Для секса без разницы.

— Больной же человек…

— В сексе Зинка работает с приколами. Учила меня японскому сексу.

Рябинину хотелось узнать, что это за секс, но не опускаться же до расспросов бомжа? Японский секс, кладбищенский бродяга, сумасшедшая Зинка… А в других районах есть дела интригующие и сложные. Инженер из карьеристских побуждений убил сослуживца при помощи инфразвука… У известного писателя украли рукопись и издали под другим именем… В парадном дома нашли отрубленный палец с золотым кольцом, в которое вправлен бриллиант ценой в двадцать тысяч долларов…

— Николай, как она к тебе относилась?

— Нормально, но других мужиков тоже принимала.

— Ревновал?

— Мне оно надо?

— Ревность — чувство естественное.

— Какая ревность, когда секс оборзел, в натуре?

— В каком смысле «оборзел»?

— А хотя бы по телевизору. Скажем, человек жрет в три горла, противно, поэтому и не показывают. Пьют до белой дури — не показывают. В бане задницу моет — не показывают. Извините, сидит на унитазе — не показывают. Поскольку все это физиология. А трахаются — так во весь экран. Какая теперь ревность?

В кабинете сделалось душновато, но не от теплого воздуха, а от запаха, который, похоже, концентрировался. Рябинин понял, что идет он от жестко-спутанных волос бомжа и от его одежды — кургузого пиджака цвета банана. Впрочем, и несло от него гнилыми фруктами. Подходящий фон для разговора о любви.

— А Змеющенко тебя ревновала? — поинтересовался Рябинин, подбираясь к главному.

— Как тигрица.

— Почему же?

— Мозги-то набекрень. Задалась меня присушить. К какой-то колдунье ходила и, говорит, за большую сумму получила рецепт.

— Какой?

— Не знаю. Только сижу у нее, пивко водочкой разбавляю. Вдруг она мне прямо в морду как плеснет водой из банки. Матюгнулся я и эту банку об пол хрястнул.

— А Зинаида?

— Орет, что она за эту воду душу человеческую загубила.

— Николай, что за колдунья, фамилия, где живет?..

— Зинка не говорила, да мне это до фени.

Преступление было раскрыто. А какой толк, если эту Змеющенко не только нельзя привлечь, но даже и допросить? Болезнь обострилась до того, что, по словам Оладько, Зинаида никого не узнавала. Следователю остается лишь назначить судебно-психиатрическую экспертизу.