– Помнится, когда мы с Лианной оказались у вас в плену на Талларне – как же давно это было! – вы сказали, что не держите у себя спиртного, чтобы не испортить имидж аскетичного вождя Лиги.

– И сильно это мне помогло в конечном итоге? – криво усмехнулся Шорр Кан и посмотрел на Гордона с чем-то похожим на восхищение. – У меня в руках была вся Галактика, но тут пришли вы и все отняли. Вынужден отдать вам должное, Гордон, вы настоящий грабитель.

Гордон обернулся и встревоженно глянул на экран. Казалось, ничего не изменилось, но по корпусу корабля что-то стучало и скрежетало.

– Расслабьтесь, – посоветовал ему Шорр Кан. – Это всего лишь крошечные частицы, чуть больше атомов. Не о чем беспокоиться. Я вдруг подумал, – добавил он, – что вы, несмотря на все свои достоинства, всегда были немного дерганым.

– Мне кажется, – произнес сквозь зубы Гордон, – что это вполне естественная реакция на опасность.

– Посмотрите лучше на меня. Я нахожусь в такой же опасности, что и вы. Даже в большей. Потому что, даже если мы выберемся из этой передряги, мои беды еще не закончатся. Я спасаюсь бегством – уже во второй раз, – я, который был повелителем Темных Миров. Но разве я расстраиваюсь? Ни капли. Если Шорру Кану суждено умереть, он умрет с высоко поднятой головой.

Он театральным жестом поднял бутылку, но улыбка на его смуглом лице оставалась все такой же насмешливой.

Гордон покачал головой. Иногда Шорра Кана просто невозможно заставить молчать.

– Так что пейте с легким сердцем, – продолжил тот. – Мы благополучно проскочим сквозь этот ад, а потом, когда доберемся до места, вы спасете мою шкуру. Надеюсь.

Компьютеры затрещали еще сильнее. На экране радара с бешеной скоростью мелькали какие-то точки. Хелл Беррел так сгорбился над панелью управления, что казалось, будто он смирился с неизбежным концом. И Гордон решил занять голову чем-то другим.

Он думал о Лианне. Странно, но даже сейчас, когда все начинало казаться ненастоящим в леденящем душу ужасе близкой смерти, Лианна оставалась реальной. Гордон понимал, что навсегда потерял ее, даже если каким-то чудом выживет. Но от мыслей о ней становилось радостно на душе.

– Знаете, Гордон, – снова заговорил Шорр Кан, – долгое время вы мне казались песчинкой, попавшей в двигатель. Вас выдернули из привычного окружения и вашего времени, зашвырнули в будущее, до которого вам не должно быть никакого дела, и все вдруг пошло наперекосяк. Понимаете, вы с самого начала нарушили порядок во всей Галактике.

– На самом деле я нарушил планы одного Шорра Кана, вот и все, – сухо возразил Гордон.

– Возможно, – согласился бывший диктатор, изящно махнув рукой. – Но скажите, за каким чертом вы в первый раз появились у нас? Я уже спрашивал, но тогда вы пытались обмануть меня, и теперь я не верю тем объяснениям.

– Честно говоря, я сам теперь смутно это представляю, – признался Гордон, сделал еще один глоток и задумался. – Один человек, по имени Кеог, пытался убедить меня, что я видел будущее лишь в своих фантазиях. Я просто ненавидел тот мир, объяснял он, и в своих мечтах представлял звездные королевства и великие битвы в космосе. Конечно же, мы в те времена и думать не могли о межзвездных полетах, поэтому мои рассказы казались ему довольно дикими.

– У нас есть специальное прозвище для таких людей, – сказал Шорр Кан. – Однопланетники. Они намертво вцепляются в свой родной мир, опасаясь, что вне его их подстерегает что-то ужасное или отвратительное.

Гордон снова посмотрел на экран:

– В настоящий момент я не уверен, что эти люди так уж сильно не правы.

Картина позади сгорбленной фигуры Хелла Беррела постепенно менялась.

Огненные точки плотнее прижались друг к другу. Корабль словно приближался к стене звезд, и не стоило даже пытаться проскочить здесь. Хелл, конечно же, должен вскоре изменить курс.

Но время шло, а все оставалось по-прежнему. Гордон отпил еще немного. Пылающая стена звезд росла, а Хелл все еще не свернул в сторону. Гордон едва сдерживал желание броситься к антаресианцу и ударить его по руке, чтобы заставить совершить маневр. Но он понимал, что ничего не смыслит в управлении звездолетом, и раз уж он доверил корабль и свою жизнь Хеллу, то не остается ничего другого, кроме как сидеть и ждать.

– Вблизи звезд течение слабее, – объяснил Шорр Кан, видимо догадавшись, что он сейчас чувствует. – Они притягивают большую часть мусора. Поэтому мы и летим таким курсом.

– Спасибо, что успокоили нервного новичка, – сказал Гордон. – Очень мило с вашей стороны.

– Я вообще ужасно отзывчивый человек, – усмехнулся Шорр Кан. – Что бы обо мне ни говорили.

Они сидели и пили ликер. Гордон старался не смотреть на экран и не слушать, как потрескивают компьютеры. Так продолжалось бесконечно долго, и он чуть не вздрогнул от неожиданности, когда корабль наконец вырвался из звездного роя на темный и чистый простор открытого космоса.

Хелл Беррел хлопнул огромной ручищей по кнопке автопилота и развернулся в кресле. В первый раз за весь полет Гордон увидел его лицо, исполненное дикого ликования.

– Черт возьми, я сделал это! – хрипло и торжествующе крикнул он. – Я прошел сквозь Расколотые Звезды!

Увидев, что его спутники почти опорожнили обе бутылки, он заметно умерил свои восторги.

– Будьте вы прокляты на веки веков, – проворчал Хелл, подойдя к ним. – Пока я был занят, вы преспокойно сидели здесь и пили, ни о чем не заботясь!

– Вы же просили не беспокоить вас, – спокойно возразил Шорр Кан.

Каменное лицо Хелла побагровело. Он глубоко вдохнул, а затем раскатисто рассмеялся:

– Теперь я все понял. Принесите еще бутылку. Пожалуй, мне тоже нужно немного выпить.

Они вышли из Внешних Миров, и впереди засиял белый маяк Фомальгаута.

Лишь много часов спустя Хелл Беррел снова появился на мостике, потягиваясь и зевая. Он посмотрел на Гордона и Шорра Кана и опять рассмеялся.

– Я пролетел сквозь Расколотые Звезды в компании двух пьяниц. Мне же никто не поверит. Весь флот Фомальгаута поднят по тревоге, – добавил он. – Нам приказано приземлиться в королевском порту Хатхира.

– А для меня никаких сообщений нет? – спросил Гордон.

Антаресианец молча покачал головой.

«Значит, так тому и быть», – подумал Гордон.

На экране радара было видно, как корабли выстраиваются в боевой порядок неподалеку от Фомальгаута.

– Это хороший флот, – пробормотал Хелл Беррел. – Чертовски хороший, что он и доказал в битве у Денеба. Но не очень большой, и графы разобьют его.

Сверкающее солнце выкатилось им навстречу, а вслед за ним вырос шар самой крупной планеты. Хелл направил корабль над высокими башнями Хатхира, к шестиугольной громаде королевского дворца. Крейсер приземлился на маленьком космодроме позади здания.

Странно было после такого долгого полета снова дышать натуральным воздухом и смотреть на солнце не через экран.

Присланные для встречи офицеры поклонились и проводили прибывших к огромному дворцу. Другая группа поднялась на борт крейсера, чтобы взять под стражу Обда Долла и его экипаж.

Древние короли Фомальгаута снова холодно смотрели на Гордона, но на этот раз ему было чем ответить.

«Теперь я знаю свое место, – мог бы сказать он. – Так что ступайте к дьяволу!»

Рядом вышагивал Шорр Кан с одобрительной улыбкой на смуглом лице, словно прибывшая с визитом особа королевской крови, находящая здешний дворец скромным, но довольно милым.

Несмотря на отчаяние, в душе Гордона еще теплилась слабая надежда. Он сам не подозревал об этом, пока она внезапно не умерла, когда они втроем вошли в небольшой кабинет, где их ожидали Лианна и Корханн.

Принцесса была прекрасна, как всегда, но лицо ее оставалось холодным и твердым как мрамор.

Он открыл было рот, но не успел ничего сказать, потому что Лианна ошеломленно воскликнула:

– Шорр Кан!

Бывший диктатор почтительно поклонился ей:

– Рад видеть вас снова, ваше высочество. Правда, между нами случались кое-какие недоразумения, но они остались в прошлом и, смею надеяться, давно забылись.