Рука легла на холодный металл. Прочнейшая оружейная сталь, от которой веет надежностью. Рожденная в огне и несущая яростный огонь. Он видел всю эту махину в ее запахах лучше, чем мог бы увидеть глазами – глазам доступна лишь внешность.

Горячий приторный запах перегретого воздуха, раскаленного смазочного масла, которое словно черная кровь омывает механические внутренности. Кисловатый запах пробегающих по проводам нервных импульсов стального зверя, рвущегося в небо, на свободу, выдраться из пут притяжения планеты и устремиться в необъятные небесные просторы. Огонь, с ревом загнанного в клетку дикого зверя, которому она тесна, бушующий в сердце машины и ищущий выхода для своей необоримой мощи, готовый сокрушить все, чего коснется. И другой огонь, который невозможно приручить, лишь усыпить на время, готовый в любой момент вырваться и нести смерть. Он покоился под массивными крыльями птицы.

И два человека. Там, впереди и выше над землей, в голове диковинного создания.

Вместилища той воли, которая управляет всем рукотворным монстром.

Два человеческих существа, таких уязвимых и слабых от природы, но переборовшие свои слабости. Все здесь было подвластно им и каждое биение огненного сердца, каждый нервный импульс возникал и гас по их прихоти. Средоточие спокойствия и уверенности.

Он чувствовал и странное на вкус ожидание сотен вооруженных мужчин. Ожидание чего?

Их внимание было сосредоточено на троих, вошедших в одну птицу, но чего именно они ждали?

Антей сделал шаг, поставив ступню на аппарель. Потом еще и еще. Всего шесть шагов. Он дошел до своего брата и, видя, как тот еще смотрит поверх шеренг солдат, тоже обернулся.

Краем глаза он уловил движение и уже решил, что наконец-то, вот оно, то чего он ждал, но нет. Вместо того, чтобы ударить его, рука со сжатым кулаком взвилась вверх в приветственном жесте. Сотни человек повторили этот жест. Они даже что–то прокричали, но слова заглушились шлемами, и в воздухе заколыхался лишь неясный гул, перекрывший звук работы двигателей, вышедших в режим готовности.

Кивнув брату, Сигурд скрылся внутри просторного пассажирского отсека. Антей последовал за ним, а потом сюда же вбежали остававшиеся снаружи телохранители. Остальные солдаты легко бегом рассредоточились по оставшимся машинам и, взревев двигателями, их птица вздрогнула. Навалилась тяжесть, и Антей почувствовал, что машина оторвалась от земли. Еще рев и его впечатало в кресло ускорением. В кресле напротив вновь ободряюще улыбнулся Сигурд. Спрашивать что-либо было бесполезно, и Антей закрыл глаза, проваливаясь в сон, измотанный собственными страхами.

Разбудил Антея не толчок приземления, не гомон суетливых слуг.

Он проснулся от ощущения, что рядом с ним кто-то есть. Не шевелясь, он открыл глаза и, недоумевая, подскочил.

Высокий сводчатый потолок опирался на массивные каменные стены. Куски темно-серого с коричневатым, теплого цвета, камня одинаковой формы и размера, были подогнаны столь тщательно, будто раствора, скреплявшего их, нет вовсе.

Комната была небольшой, и в единственное окно, ничем не завешенное, смотрела полная розоватая луна.

В небольшом очаге огонь, весело треща, разгрызал небольшие поленца. Тепла он давал достаточно, чтобы не чувствовалась прорывающуюся в незабранное окно прохладу.

В кресле, у изголовья кровати, сидел, закинув ноги на подлокотник, Сигурд. На его коленях лежал старинный тяжелый фолиант, но он оторвался от чтения, когда Антей вскочил с кровати. Тот еще не заметил его и лишь рассматривал комнату. Хотя и рассматривать здесь было толком нечего.

Это была всего лишь скромно обставленная спальня, место для отдыха.

Внимание привлекали только книжная полка, с лежащими на ней разнообразными книгами, да стойка с доспехами. Полтора десятка разноцветных обложек разной степени ветхости, но ни одной, на какой бы кожа казалась свежевыделанной. Все они были свидетелями иных эпох.

Броня же, наоборот, была выполнена искусными оружейниками, уже современными. Это были не те, украшенные серебром, вороненые доспехи, и не безликие черные пластины, к которым Антей привык за два года рабства.

Серая, как долго лежавший на солнце камень, она и выглядела несколько иначе. Она была более совершенна, точно подогнанная под одного единственного человека. Прежними остались лишь звериные обереги владельца, да его льдистый меч. Он узнал его, несмотря на то, что клинок мирно покоился в ножнах – подобное оружие имеет свой собственный неповторимый запах. Флёр неостановимой ярости.

- Нравится?

Антей обернулся на звук голоса и наткнулся на совершенно искреннюю улыбку брата.

- Для тебя приготовили точно такой же.

Облизав разом высохшие губы, Антей, наконец, задал вопрос, простого ответа на который быть не могло.

- Что происходит?

Сигурд медленно, не делая резких движений, закрыл книгу, не забыв заложить страницы тонким, больше похожим на широкую шпильку, клинком.

Антей с замиранием сердца узнал это неказистое оружие. Это был первый опыт двенадцатилетнего Сигурда в кузнице.

Антей взялся сам обучить брата, и тот с благодарностью и усердием принялся за работу. Хотя тяжелый молот был мальчишке не по руке, да и не его это было призвание, он старательно исполнял всё, что говорили ему наставники. После этого маленького оружия было и другое, более удачное. Собственный меч и кинжал он выковал уже в четырнадцать, но в день гибели братства Ворона он так и не успел ими воспользоваться. Антей даже не подозревал, что брат сохранил эту игрушку и более того – ее позволили ему сохранить ее здесь.

Так же плавно Сигурд поднялся с кресла и положил на него книгу.

- Пойдем.

Он кивнул в сторону двери и пошел вперед, не оглядываясь, зная, что его брат пойдет следом. Антей выбрался из-под простого серого шерстяного одеяла и осторожно пошел за братом.

Шли они не долго, всего лишь сделали два десятка шагов от двери комнаты Сигурда и завернули за угол.

Перед ними раскинулся огромный зал. Он был освещен теплым желтоватым светом, похожим на свет свечей, но их Антей не заметил. Тяжелая мебель из темного дерева немного сглаживала впечатление от его размеров. На одной стене висело великое множество разнообразного оружия. Но оно было далеко не единственным и совершенно не главным, что привлекало внимание. Вдоль оставшихся трех стен громоздились до самого потолка стеллажи с книгами. Их были сотни. Толстенные фолианты и совсем тонкие книжечки, старые и новые тома, свитки – здесь было огромное хранилище человеческих знаний.

Наличие здесь этого места вполне объясняло, почему комната Сигурда была здесь же. Он всегда больше любил читать и размышлять, чем драться, хотя воином был отличным.

- Антей.

Голос брата вырвал его из раздумий. Он непонимающе уставился на него.

- Я понимаю, каково это все было, но это закончилось. Не жди подвохов.

Крепкая рука легла на плечо Антея. В глазах Сигурда было искреннее сожаление и честность, но доведенный до последней черты, с почти сломленной волей, бывший раб все равно сомневался. Оба они должны были поверить друг другу. Антей медлил с этим шагом. Не то чтобы он не хотел. Все было слишком странным для него.

Он бросил взгляд в окно. Небо уже темнело – скоро должен был закончиться странный день. Очень некстати разболелась голова от окружившего его сумасшествия.

Тем временем, рука брата исчезла, и Сигурд вновь повернулся к нему спиной, стоя возле стола.

Соблазн был велик. Под руками было множество оружия, да и, он уже убедился, что в состоянии убить и голыми руками.

Наконец, он решился. Пора было выбрать, и он выбрал. Он тенью шагнул влево.

Сигурд обернулся и вздрогнул. На месте, где только что стоял его брат, было пусто.

Антей сидел на широком подоконнике огромного окна, выходящего на лесистый склон далекой горы, от которой замок отделял всё тот же лес и поле, в этом году не засеянное.