Машина остановилась прямо у ворот, и красное свечение стало ярче, когда тормоза сработали, а двигатель перешел на холостой ход.

Раздвинув руками две ветки, я увидел, как открылась правая пассажирская дверь и загорелся свет в салоне. В машине было двое, и из неё выбралось какое-то очень плотное тело и направилось к воротам.

Стук цепи на мгновение стал громче шума двигателя.

Он остался висеть, пока оба ворот были задвинуты внутрь, скрипя и дребезжа, но этого было достаточно, чтобы пропустить автомобиль.

Фургон медленно продвигался вперёд, и в свете фар было видно, что снег за воротами и внутри объекта был полон следов, ног и шин. Не менее важно и то, что перед въездом ни одна сигнализация или стояночный тормоз, похоже, не были выключены.

Фары освещали дом, и, не мешая забору, я мог видеть всё как по маслу. Здание было облицовано выцветшими деревянными рейками, окрашенными в красный или коричневый цвет, и все окна были закрыты ставнями. Тусклый свет слева, который я заметил ранее, пробивался через несколько отсутствующих планок в одной из ставен.

Цепь снова загремела, но я уже не обращал особого внимания на доводчик. Важнее было видеть, что светится, смотреть, а не думать: мозг впитает всю информацию, а потом я разберусь, что увидел.

Я не отрывал глаз от фар внедорожника, когда он поворачивал направо. Вдоль правой половины дома шла крытая терраса.

Проигравший в воротах снова появился в поле зрения, когда внедорожник остановился параллельно перилам. Я услышал шорох нейлоновой куртки и хруст зимних ботинок, когда погасли стоп-сигналы, а двигатель и фары погасли. Я услышал мужской голос: пассажир крикнул что-то непонятное водителю, открывавшему дверь машины.

У меня щипало в носу и текло, но я не мог рисковать и пропустить что-либо, потому что в салоне загорелся свет, и водитель рявкнул в ответ. Охранник проехал мимо внедорожника и вышел на веранду, а водитель наклонился к пассажирскому сидению и вытащил несколько плоских коробок и небольшую сумку.

Пара двигалась вместе, топая ногами по деревянному полу террасы, чтобы очистить его от снега.

Водитель открыл входную дверь дома ключом. Из машины хлынул свет, и я мельком увидел коридор, который выглядел уютно тёплым и светлым, прежде чем они исчезли в доме.

Я стоял неподвижно, медленно выдавливая содержимое носа в перчатки, прежде чем вытереть их о ветку дерева, представляя, как проникаю сначала в дом, а затем в него. Дальше мне приходилось действовать по обстоятельствам. Я даже не знал, в какой комнате находятся компьютеры. Так что же нового? Похоже, я всю жизнь взламывал дома, офисы и частные дома, воруя, устанавливая подслушивающие устройства и подкладывая материалы, чтобы свалить вину на людей, и всё это практически без какой-либо информации, без резервного копирования на случай, если что-то пойдет не так, и без признания за хорошо выполненную работу. Лучшее, что я когда-либо получал, было: «Почему ты так долго?»

Мне пришлось предположить, что эта пятнадцатифутовая стерильная зона от опушки леса до забора тянулась вокруг всего дома; даже если бы мне удалось пробраться сквозь деревья и замести следы, времени на проверку просто не хватило бы. Чёрт возьми, всё равно было слишком холодно.

Двигаясь к точке приземления, я снова нырнул, на этот раз приняв удар на колени. Я немного постоял, лёжа на спине в колее, ровно столько, сколько нужно, чтобы плечо начало напоминать мне о том, что я упал на камни по пути. Так что адреналин не был эффективным средством обезболивания. Отдышавшись, я перевернулся и встал, не спуская глаз с цели, чтобы в последний раз оглядеться.

Оставалось сделать ещё кое-что. Вернувшись к воротам, я снял перчатку и очень быстро коснулся металлической решётки, затем наклонился влево и проделал то же самое с забором. Только после этого я развернулся и поковылял обратно по подъездной дорожке, ожидая, пока разогреются колени, чтобы перестать ходить как старик.

Обойдя поворот, я зажал левую ноздрю, прочистил правую и перевернулся на другой бок. Стало гораздо лучше.

Двадцать минут спустя я соскребал лед с лобового стекла Saab.

Через несколько мгновений я уже направлялся обратно в Хельсинки, а обогреватель работал на полную мощность, готовый взорваться на горячем, горячем воздухе.

Подъездная дорога к главному дому показалась чуть меньше чем через четыре с половиной часа. По пути я остановился на неохраняемой заправке, между которыми было всего две колонки и банкомат. Она находилась в глуши, и яркий белый свет, льющийся из-под навеса, делал её похожей на посадочную площадку НЛО. Просто опускаешь наличные или кредитную карту в щель, выбираешь тип топлива – и вперёд. Интересно, как быстро её разгромили бы и ограбили, будь я в Великобритании? Остаток пути я ехал не спеша, обдумывая всё и составляя в уме список всего необходимого для въезда.

Подъехав к большим стеклянным ставням, я, желая кофе и чего-нибудь поесть, понял, что у меня нет ключа. Оставалось только нажать на гудок. Через несколько секунд загорелся свет, и в дверях появилась Лив. Дверь ангара «Тандербёрда-3» открылась, и я въехал. Не успел я заглушить двигатель, как она уже показывала, что пьёт. Я кивнул и показал ей большой палец вверх, и она поднялась наверх.

К тому времени, как я присоединился к ней, она была на кухне, и я почувствовал запах кофе.

«Ну что, Ник, — крикнула она, когда я закрыл дверь на лестнице, — ты сможешь войти?»

«Без проблем. Где Том?»

«Он работает». Она вышла из кухни, кивком головы указывая на другую сторону дома. «Он прорвался сквозь брандмауэр, как я и надеялась». Она произнесла это без всякого волнения и заметила моё удивление. «Тебе ещё нужно провести Тома в дом, Ник. Посиди, я принесу кофе».

Я так и сделала, сняла куртку и проверила малыша Джи. Было около полуночи. Я увижусь с Томом позже; сначала нужно было решить более важные дела. Я крикнула: «Вам понадобятся ручка и бумага».

Она вернулась с подносом кофе и письменными принадлежностями, всё ещё в джинсах и свитере. Она села на диван напротив меня и налила две кружки.

Я взял один. Чёрный подошёл бы отлично; мне нужно было мгновенно проснуться после нескольких часов работы в машине. «Я пройдусь с тобой по списку оборудования», — сказал я, делая глоток. «Мне понадобится довольно много вещей».

Она взяла ручку и блокнот и начала писать под мою диктовку. Её удивила моя просьба о шестидюймовых гвоздях и 150-миллиметровых гвоздях, поскольку она пересчитала их вместе с трёхфутовым отрезком доски 2х4, что в итоге привело к метровому отрезку доски 100 х 50 мм.

«Зачем тебе это, Ник? Разве отмычки и электронные устройства не более уместны?»

«Можешь мне принести?»

Она улыбнулась и покачала головой.

«Вот почему мне нужна электрическая зубная щётка. Не волнуйся, завтра я покажу тебе, для чего она нужна. Кстати, мне ещё нужен прогноз погоды на сутки, начиная с 9 утра».

Мне нравилось не рассказывать ей, для чего эти вещи. Наконец-то она вошла в мой мир, в мир вещей, о которых я знал. Оставался ещё один пункт. «Мне бы ещё оружие — пистолет, желательно с глушителем».

Она выглядела искренне ошеломлённой. «Почему?»

Я думал, это очевидно. «Лучше иметь и не нуждаться, чем наоборот».

«Вы хоть представляете себе законы об оружии в этой стране?»

Я напомнил ей, что мы с моими русскими друзьями делали с ее русскими друзьями всего неделю назад в отеле «Интерконтиненталь».

Не сработало. «Извини, Ник, я бы тебе его не дал, даже если бы мог. Я к таким вещам не имею никакого отношения. К тому же, тебя наняли именно потому, что Валентину нужна была утонченность».

В последний раз, когда я пошел на задание безоружным, меня застрелили.

После этого я пообещал себе, что всегда буду носить оружие с собой, даже если мне кажется, что это не нужно. Мне хотелось сказать ей, что Вэл не просто ловко села в багажник «Вольво», но по её лицу я понял, что это бессмысленно. Странно, у ROC, наверное, больше оружия, чем у британской армии. Я подумал было спросить, не сможет ли её парень из Санкт-Петербурга достать мне такое, но передумал: всегда лучше иметь один-два козыря в рукаве.