«Я знаю, вы сказали, что почти у цели, но сможете ли вы действительно прорваться сквозь стену безопасности к завтрашнему дню?»

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего. «Без проблем. Но ты же обо мне позаботишься, правда? Ну, когда мы там будем».

Я чувствовал, как его бравада постепенно угасает по мере приближения часа ведьм. Я улыбнулся, кивнул и тут же увидел, как он с тревогой смотрит мне через плечо.

«Лив здесь».

Я повернулся на сиденье и смотрел, как она смотрит на нас обоих, держа шляпу в руке и всё ещё в чёрном пальто. Она увидела мою поднятую руку и сразу же подошла ко мне.

Она села. «На станции всё в порядке?»

Я кивнул.

«Хорошо. Вот ключи от твоей машины, Ник». Она протянула ему два ключа на брелке Saab. «В бардачке есть карты, чтобы добраться туда, и подробная карта местности. Ни на одной из них нет маркировки. Добираться туда займёт больше трёх часов».

«Вероятно, после того как я увижу дом, мне составят список вещей, которые мне понадобятся».

«Без проблем, лишь бы ничего экзотического». Говоря об этом, она взглянула на свои часы Carder. Я понял намёк и начал подниматься. «Думаю, мне пора идти. Хочу провести как можно больше времени в действии».

Она встала. «Я покажу тебе, где машина, а потом вернёмся домой с Томом».

Когда мы вышли из «Стокманна», Том достал своё новое клетчатое пальто и надел его поверх того, что был на нём. Он выглядел как настоящий турист.

Мы пошли обратно к станции, и я увидел Mere 4x4, все еще припаркованный на том же месте, а рядом с ним стоял блестящий новый синий Saab.

Я попрощался. Том сел к ней в машину, и они поехали.

18

Путь к цели, казалось, занял больше времени, чем она мне говорила. Возможно, мне так показалось, потому что смотреть было не на что, кроме тысяч деревьев и гранитных глыб. Мне нужно было скорректировать свой порог скуки.

Было чуть больше трёх часов ночи, и уже стемнело. Отблески фар «Сааба» мерцали в сугробах у обочины, пока я послушно держался в потоке машин, которые двигались с соблюдением скоростного режима. Я несколько раз нажал кнопку поиска на радио, но слушать было особо нечего. Я ненавидел европоп и понятия не имел, что говорят на радиостанциях.

Я использовал это время, чтобы подумать о фургоне Лив, но так и не придумал ответ. Я решил, что мне нужно просто взяться за дело. «Всё» было просто: я выполню задание, проконтролирую обмен с Лив, а затем вернусь с Томом в Великобританию, предоставив Вэлу возможность делать с грузом всё, что он захочет. По крайней мере, после завтрашнего вечера, оказавшись на земле, я буду сам распоряжаться своей судьбой.

После съезда на Лаппеенранту начали появляться указатели на Кухалу. Съехав на обочину, я сверился с более мелкой и подробной картой. Мне оставалось проехать ещё восемь миль до поворота с двухполосной дороги на дорогу, похожую на небольшую гравийную. Затем мне нужно было найти частный поворот к нужному зданию.

Я ехал дальше, проезжая через густой лес по мощёной противопожарной просеке. Высокие деревья по обе стороны от меня заглушали свет фар, словно я ехал в туннеле. Затем я внезапно вынырнул из него и с грохотом проехал по деревянному мосту, освещая белым льдом замерзшего озера внизу. Двадцать секунд спустя я снова оказался в туннеле, и лишь изредка попадались почтовые ящики, давая мне понять, что я не один.

Проехав жёлтый треугольный знак с силуэтом лося, я понял, что попал в сельскую местность. Остановившись на перекрёстке, я посмотрел на одометр и карту. Ещё пять миль, и третий поворот направо.

Я ехал дальше, отсчитывая мили, проехал ещё два моста и всего несколько почтовых ящиков, прежде чем нашёл нужный перекрёсток. Шум шин изменился, когда я выехал на двухполосную гравийную дорогу. Как и та, что вела к дому Лив, она всё ещё была покрыта льдом, но её расчистили снегоочистителем и посыпали песком.

Оставалось проехать ещё несколько миль, и я хотел убедиться, что с первого раза выбрал верный маршрут. Было бы не очень хорошей идеей ехать по дороге с включёнными фарами и двигателем, ревущий на высоких оборотах.

На карте было видно несколько домов в этом районе, и примерно каждые четверть мили мне попадался почтовый ящик. Я переключился на первую передачу. Ни одного светофора не было видно, пока я отмечал на карте пути в лес.

Я нашел нужную трассу, но продолжил движение, высматривая место в стороне от дороги, где можно было бы оставить Saab так, чтобы он выглядел припаркованным, а не брошенным.

Примерно через 300 ярдов я наткнулся на небольшую прогалину в лесу, которая, похоже, была противопожарной просекой. Забравшись в неё, я выключил двигатель.

Снова настало время морозильника. Надев нейлоновые перчатки с подкладкой и чёрную шерстяную шапку, купленную в «Стокманне», я вышел из машины и нажал на кнопку брелока. Замигали все четыре кнопки, центральный замок сработал, но я ничего не мог с собой поделать.

Отправившись в путь по гравийной дороге, я убедился, что шляпа не закрывает мне уши; я был на разведке, и они были нужны мне, чтобы работать, не пытаясь слышать сквозь полушубок.

После уютного тепла «Сааба» было ужасно холодно, ни звука, ни света. Я слышал только собственное дыхание и хруст снега под ногами, прежде чем тот спрессовался в твёрдый лёд. Весь мой мир состоял из деревьев, снега и очень холодных носа и ушей.

Достигнув вершины тропы, я остановился, огляделся и прислушался.

Ничего. Моим глазам потребуется ещё пятнадцать минут, чтобы адаптироваться к отсутствию света. Тогда, если повезёт, я смогу разглядеть немного больше леса, чем просто стену тьмы.

Я свернул на дорогу и медленно по ней съехал. Очевидно, по ней проехало много машин; в колеях по обе стороны от небольшой центральной насыпи снега не было, только слежавшийся лёд. Деревья крепко прижимались к краю дороги.

В трёх футах передо мной было кромешно темно, но я знал, что это ненадолго, как только включилось моё ночное зрение. Я двигался по колее, словно канатоходец, чтобы срезать следы. Меньше всего мне хотелось поскользнуться и упасть в снег у обочины, оставив следы, которые заметил бы даже пятилетний ребёнок.

Примерно через пять минут я начал видеть впереди, в направлении цели, слабый, прерывистый свет. Лучи то поднимались в небо, то устремлялись прямо на меня, то исчезали на какое-то время, то снова отскакивали ко мне.

Я точно знал, что это были фары автомобиля, и они двигались в мою сторону.

Я ещё даже не слышал звука двигателя, так что они меня не могли заметить. Фары продолжали мигать на фоне деревьев. Мне оставалось только отпрыгнуть в сторону, не оставив знака.

До меня донесся гул двигателя, и всё вокруг озарилось яркими лучами света. Я повернулся к сугробу у обочины, надеясь попасть между двумя деревьями, откинулся назад, пытаясь набрать обороты, а затем прыгнул. Мне удалось перемахнуть через первые несколько футов снега, перекатываясь, как прыгун в высоту, и приземлиться, как мешок с дерьмом. Снег лежал на твёрдом граните, и я сильно ударился об него, выбив из лёгких воздух.

Я начал ползать, как зверь, пытаясь зарыться под ветки.

Машина приближалась.

Всё ещё отвернувшись от дороги, я зарылся в ледяной снег и ждал, прислушиваясь, как он надвигается на меня. Коробка передач работала на пониженной передаче, что предполагало полный привод.

Наконец, он выровнялся со мной, и его колёса с хрустом въехали в свежий снег на обочине, когда его свернули с траектории. Не колеблясь, он продолжил движение.

Я медленно поднялся на колени, закрыв правый глаз: по крайней мере, так я сохраню половину своего ночного зрения. В воздухе витал запах дизеля. Подъездная дорожка находилась примерно в пятнадцати-двадцати футах от меня, и это был, безусловно, внедорожник, но я не мог разобрать, какой марки и сколько машин внутри. Всё, что я видел, – это огромный шар белого света спереди и красный сзади, медленно движущиеся по туннелю из деревьев, за которым следовало облако дизельных паров.