Стандартные вылазки для очистки периметра. "Кошки", пару раз что-то покрупнее. Рутина, но смертельно опасная рутина. "Пигмей" не простаивал, вытесняя австрийское изящное оружие. Работа на дистанции всё больше становилась основным профилем.

Азы стрельбы (Франк схватывал на удивление быстро для профессора), основы выживания (где спрятаться, как не шуметь, что есть можно только после трехкратной проверки), мудрости геймерской жизни (доверяй только своим, контракт – святое, Леон – закон). Видеть, как страх в их глазах постепенно сменяется осторожной уверенностью... Это было... странно. Непривычно. Как будто сажаешь семена в выжженную землю. Его исторические экскурсы, наивные вопросы о "Королеве Червей" (я отмахивалась), его абсолютная уверенность в нашем героизме. Диснейленд в аду.

И вот он, день. Последняя секция внутреннего забора встала на место. Готово. Форд «Париж» формально существовал. Разбор близлежащих руин и постройка еще большего количества типовых коробок – это уже дело местных бригад и новичков, набивающих руку. Наше дело – сделано.

Перед самым выездом в чужой сектор, Леон подозвал меня к "Бегемоту". В кузове лежал... монстр. Длинный, тяжелый, с холодным блеском толстенного ствола. ОСВ-96 «Взломщик». Под патрон 12,7х108 мм. Пулеметный. Я инстинктивно оценила вес – без прицела почти 13 кг. Длина – под два метра. В сложенном – все равно больше метра. Рядом – коробка с патронами. Пятьдесят штук. Выглядели они не как патроны, а как небольшие артиллерийские снаряды. Всё это доносит куратор с присущей ему дотошностью.

– Вот это для тебя тренировка, – голос Леона был ледяным, как всегда, когда речь шла о повышении эффективности. – За год должна научиться доставать цель в любом помещении.

Я осторожно прикоснулась к холодному металлу. "Доставать цель в любом помещении". Это означало стрельбу через стены, через легкие укрытия. Это означало гарантированное уничтожение. Мощь. Абсолютная. И... тяжесть. Буквальная.

– Как понимаешь, в ближайшие четыре года мы обречены ездить исключительно на транспорте, пока пыль не войдёт в силу, – продолжил он, глядя на "Бегемота". – Сейчас ты не готова таскать на себе столько оружия без допинга, но вскоре это поправится.

Обречены. Четыре года. Таскать на себе. Слова отозвались эхом. Этот "подарок" был не наградой, а новыми кандалами. Оружие такой мощи нельзя просто бросить в кузов и забыть. Его нужно освоить. Носить. За него нужно отвечать. Он привяжет меня к "Бегемоту" еще крепче. Спасибо, напарник, что напомнил о простых вещах. Но внутри, сквозь цинизм, пробивался иной импульс. Адреналин. Предвкушение силы. Выстрела, который сносит не только цель, но и полстены за ней. Королеве Червей – королевский калибр. Логично.

– А теперь пошли на официальное открытие форта нового типа под названием «Париж», – объявил Леон, поворачиваясь.

Я оторвала руку от холодного ствола Взломщика. Официальное открытие. Фанфары и речи. В аду. Циничная усмешка сама наползла на губы, но я ее поймала. Вместо этого сказала, стараясь вложить в голос нотки той гордости, которую от меня, видимо, ждали:– Конечно, напарник. Вложили столько сил – глупо не порадоваться успеху. – Моих сил. Моей крови. Моих нервов. Это дело моих рук. И где-то в одной из этих серых коробок – мой дом. Клетка? Убежище? Пока не знаю. Но это место, куда я могу привести спасенного Франка или измотанную Креолку. Мое место на этой проклятой земле. Пусть пока только в проекте.

И в этот момент, как назло, в левом ухе зашевелился Сироткин. Его голос, искаженный помехами, но ясно различимый, заполнил пространство между мыслями о форте и весом новой винтовки:

Мы должны им срочно рассказать

Как Земля поёт...

Мы с тобой вдвоём —

Первый взрыв, создавший звёзды...

Мёртвые цветы...

Забирайся вверх...

Можешь посмотреть со стороны...

Как всё меняется...

Кадры наугад...

Может, и меня поймаешь...

Выстрелом в живот...

Слова обрушивались каскадом – космические, абсурдные, жуткие. "Первый взрыв". "Мертвые цветы". "Выстрелом в живот". Он пел о созидании и разрушении, о полете и падении. О том, как все меняется, и как тебя могут поймать в кадр, поймать пулей. Прямо сейчас, Сиротка? Прямо на открытии нашего "Парижа"?

Мы построим лестницы

От земли до месяца...

Танец в невесомости...

Вместе на раз-два-три...

Вместе на раз-два-три...

Лестницы до месяца... Я посмотрела на серые коробки домов, на только что возведенный забор, на толпу собравшихся – выживших, новичков, работяг с усталыми, но ожившими лицами. Это наша "лестница"? Из хаоса Мешка – к чему? К нормальности? К месяцу? Танец в невесомости... Абсурд. Но почему-то щемящий. Вместе на раз-два-три... С Леоном? С этими людьми? С Сироткиным в ухе, поющим о взрывах?

Музыка стихла, оставив после себя странную пустоту и резонанс в костях. Я стояла рядом с Леоном, глядя на "Париж". Вес "Взломщика" в кузове "Бегемота" давил на сознание. Тепло от мысли о своем доме где-то там боролось с холодом предстоящего выезда в чужой сектор. А в ухе все еще звенело эхо строчки: "Может, и меня поймаешь... Выстрелом в живот..."

Поймают, Сиротка, – подумала я с привычной мрачной иронией, поправляя капюшон. – Рано или поздно поймают. Но не сегодня. Сегодня – открытие. Сегодня – наш "Париж". Сегодня – я Жанна Д’Арк с огромной винтовкой в кузове и песней разрушения в ухе. На раз-два-три, черт возьми. Посмотрим, что будет на четыре.

Сироткин Вместе на раз-два-три

Глава девятая. Эмоциональный опыт реального одиночества.

– Привет, Купец, давно не виделись! – Леон улыбнулся своим фирменным, ледяным оскалом, который мог смутить даже бывалого рейдера.

Человек в стильном пальто (где он только нашел такую вещь в Мешке? Чистил какой-нибудь бутик для мажоров?) стоял, как скала. Его аура – глубокий, бездонный синий океан абсолютного спокойствия – даже не дрогнула. Интересно. Знакомы давно и крепко. Или просто знает о его... особенностях? Работать с Торговым Союзом – это как играть в шахматы со шпионской сетью вместо фигур. Они знают всё. Или делают вид.

– Пожалуй, столько бы ещё не виделись, – ответил Купец размеренно, его голос был гладким, как отполированный камень. – Но мне приказано сопроводить тебя с напарницей и обеспечить новый контакт в секторе. Работать с тобой будет Пузырь. Не лучший выбор, по-моему, но профессиональные качества в должности командира оперативной группы не подлежат сомнению.

"Не лучший выбор". Вот как. Звоночек. Я насторожилась, сканируя машину Купца. Три ауры внутри – устойчивые, сбалансированные, как шестеренки в хорошем механизме. Профессионалы. Не бандиты.

– В чём проблема тогда? – Леон, как хирург, тыкал в слабое место. – Жадный, глупый или просто любит провоцировать людей на драку?

Прямолинейно. Как всегда. Любит разложить всё по полочкам, особенно чужие недостатки.

Купец лишь чуть поджал губы. – Первое. Причём патологически. Всегда стремится срезать десять процентов с награды. Непонятно зачем. – Он пожал плечами, изображая легкое недоумение. Чистая правда? Или хорошо сыгранная? – Но все мы не без греха, не правда ли, милая госпожа?

Милая госпожа? Я чуть не поперхнулась собственным дыханием. Глаза автоматически сузились, сканируя его на предмет издёвки. Приятно? Странно. Последний раз в таком... галантном тоне со мной говорил только старик Франк. Остальные либо шарахаются как от чумной, либо общаются на "эй, стрелок!", либо смотрят как на неудобный кусок мяса с винтовкой. "Милая госпожа"... Звучит как насмешка из прошлой жизни. Или проверка.