– Не поспоришь, – парировала я, стараясь, чтобы голос звучал легко, но в нем все равно проскользнула тень самоиронии. По себе знаю – алчность к чужим головам тоже грех. – Меня зовут Алиса. Вас уже знаю. А остальных троих вы не представили.

Переключилась на вежливо-деловой тон автоматом, как включая предохранитель. Глаза продолжали анализировать ауры в машине. Интересно – не то слово. Слаженный квартет. Ни трещинки, ни желтого страха, ни алой агрессии. Как будто работают вместе десятилетия.

– Удивительная информированность, – Купец кивнул, не без едва уловимой иронии. Двери машины открылись. – Водитель – Бомбила, но мы его зовём Бом. Мой личный телохранитель – Омон. Снайпер – Клещ.

Бом – коренастый, с бычьей шеей, аура – устойчивый оранжевый поток уверенности в себе и машине. Омон – гора мышц в тактичке, аура – темно-зеленый, тяжелый, как базальт, покой. И Клещ... Худощавый, в балаклаве, видимо, даже здесь не любит свет. Аура – холодный, сфокусированный синий луч. Свой.

– Снайпер или марксман? – уточнила я, глядя прямо на Клеща. Для себя. Хочу знать, с кем имею дело.

– Снайпер. Чистый, – проворчал он, голос хрипловатый от многолетнего молчания в засадах. – Могу и поддержку пехоте на неорганизованной стрелковой позиции оказать, но не люблю. Чистый снайпер. Значит, мыслит категориями дальности, терпения, одного идеального выстрела. Как я... в теории.

– Леон, можно я потренируюсь с ним? – повернулась к наставнику. Шанс! Настоящий коллега, не самоучка вроде меня. Нужно выжать из него всё. – Нам же достаточно долго ехать?

– Без проблем, – махнул рукой Леон, уже забираясь в багги. – А пока поехали быстрее – дела ведь не ждут. Конец светской беседы. Время – деньги, или чьи-то жизни.

Первая дневка прошла в... раю. Относительном. Мы с Клещом устроились в тени разбитого фургона в паре сотен метров от лагеря. И понеслось. Не стрельба – разговор. Голосами прицелов, пальцев на спуске, способов расчета поправок на этот проклятый вечный ветер и дождь. Я щедро делилась своим сенсорным "чит-кодом" – как чувствую цель, как определяю дистанцию по ауре (он фыркнул, но заинтересовался). А он... Он перевернул мое представление о позиции.

– Ты мыслишь как полевой стрелок, – сказал он, чертя углем на куске рубероида схему развалин. – Видишь цель – бежишь к ближайшему укрытию, палишь. Потом ищешь следующее укрытие, к следующей цели. Тратишь время, силы, патроны. Рискуешь.

Он прав. Как же он прав. – Снайпер думает глубже, – его палец ткнул в высокую точку на схеме. – Ищет одну позицию. Такую, чтоб видеть всё. Чтоб бить по всем ключевым целям, не сдвигая задницы. Один раз занял – отработал по полной. Тише, безопаснее, эффективнее.

Гениально. Просто и гениально. Как я сама до этого не додумалась?

Мой блокнот для снайперских заметок (да, я его завела, насмехаясь сама над собой) заполнялся со скоростью света. Схемы, углы, расчеты, подсказки по маскировке в разной местности. Рука Клеща была твердой, линии – уверенными. Без рукоприкладства. Без унижений. Профессионал – профессионалу. Это был лучший подарок за последние месяцы. Жаль, что адекватных подопечных – раз-два и обчелся. Больше таких бы Клещей...

Вторая дневка вернула меня в суровую реальность Мешка с грохотом, болью и унижением. Методы здесь всегда "максимально приближены к боевым". То есть – максимально болезненные.

– Омон, хватить дрыхнуть, – голос Леона прозвучал словно приговор. – Покажи моей напарнице основные удары ножом для снятия часовых. И пару приёмов защитных в ближнем бою. Она силовой тип, можно в полный контакт. Микс есть для обоих.

Силовой тип. "Можно в полный контакт". Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От предчувствия боли. Купец лишь кивнул, продолжая что-то писать. Леон присоединился к нему, отвернувшись. Предатели. Оба.

Отработка началась с Бомбилы. Два часа. Два часа ада. Удар тупым концом ножа (имитация) в печень. Удар ребром ладони в горло. И "стандартный метод местных наставников" – толстая кожаная портупея, снятая с автомата Омона. Она свистела в воздухе и жгла кожу через одежду при каждом неверном движении, каждой ошибке. "Больнее и в разы эффективнее", – черт бы тебя побрал, Омон! К концу я еле стояла, бок горел огнем, горло саднило от воображаемых ударов. Оценка: троечка. С натяжкой.

– Дальше только постоянная практика, – констатировал Омон без тени улыбки. Его каменное лицо не выражало ничего. – А теперь эффективная связка для быстрой самообороны. Для силовиков.

Связка из трех движений: блок, захват, добивающий удар. Казалось бы, просто. Но Омон требовал идеала. Медленная отработка по шагам. Снова и снова. И снова. И снова свист ремня, жгучая боль по бедру, по спине, по руке. "Стимуляция посредством ременной передачи" – вот же ж ёрническое выражение! Я скинула бронежилет, потом куртку, осталась в спортивном топе и штанах. Пот лил ручьями, мышцы горели, дыхание сбилось. И ни одного взгляда. Ни единого намека на то, что он видит перед собой женщину. Только объект для обучения. Только "силовика". Это было... обидно. Глупо, по-девичьи обидно. И одновременно... освобождающе. Здесь не до глупостей. Здесь боль – учитель.

Два часа чистого ада. До автоматизма. До состояния, когда тело двигалось само, вопреки усталости, под страхом очередной "стимуляции". Когда закончили, я стояла, опираясь о фургон, вся мокрая, грязная, с горящими полосами на коже под одеждой. В убежище не было душа. Леон, видя мое состояние, просто кивнул в сторону открытого пространства, под проливной дождь.

– Подстрахую, – коротко бросил он.

Безумие. Стоять под ледяными струями посреди Мешка, смывая пот и грязь, пока напарник сканирует периметр на двести метров. Но другого выхода не было. Вода обжигающе холодная, но чистая. Хотя бы это.

Позже, когда дрожь немного унялась, а боль превратилась в глухую ломоту, я подошла к Леону.

– Зачем этот цирк? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я ведь стрелок? Мой "Пигмей", мой новый "Взломщик" – вот моё оружие. Не кулаки и не нож.

Леон посмотрел на меня своим ледяным взглядом, но в нем читалось понимание.– Обычно стрелки – тип скоростной. Бегают, прячутся, атакуют издалека, быстро исчезают. – Он сделал паузу. – Но у тебя другая история. Другая специализация. Ты – силовик. Силовик. Слово прозвучало как приговор. – А силовики обязаны уметь драться вплотную. Они – живое оружие, способное в одиночку справиться с большей частью тварей Мешка. – Он перечислил исключения: щиты, шкафы... – Остальное тебе под силу. Поэтому не теряйся в случае близкого контакта. Только для этого.

Только для этого. Чтобы выжить, когда винтовка бессильна. Когда тварь или бандит уже вцепился в горло. Чтобы быть не только Королевой Червей издалека, но и Грозой вблизи. Еще одна роль. Еще одна цепь на шее.

На этом разговор закончился. Мы отдохнули – если это можно назвать отдыхом, когда каждое движение отзывается болью. И я поняла, оглядывая залитый дождём лагерь, спокойного Купца, невозмутимого Омона, ушедшего в себя Клеща и своего каменного напарника: это был последний мой нормальный отдых. Надолго. Возможно, на все следующие полтора года ада в чужом секторе. Силовик... Ну что ж. Посмотрим, чему меня научил твой ремень, Омон. Мысль была горькой, но в ней уже не было прежней растерянности. Только усталая готовность.

***

Полгода. Шесть месяцев адской карусели, где кровь смешивалась с грязью, а пороховой дым стал привычнее воздуха. Мы с Леоном – Королева Червей и её черный Джокер, этакая безумная парочка из кошмарной колоды – чистили сектор. Методично, жестоко, под аккомпанемент заказов Торгового Союза. "Нежелательные элементы". Какое емкое словечко. Оно покрывало всех: мелких бандитов, перебежчиков, слишком алчных конкурентов торговцев, тварей, рискнувших подойти слишком близко к тропам, и даже пару залетных "нулевых" отправились на небеса по "естественным причинам", оказавшихся не в том месте не с теми бумагами. Цена? Целесообразность? Ха! Наш девиз был проще: Зачищено. Следующий. Леон прокладывал маршруты с холодной точностью шахматиста, ставя галочки на карте-кровавике. Я... я чаще держала не "Пигмея", а ручку. Записывала координаты трупов (для отчета и оплаты), номера счетов (куда капали кровные, точнее, кровавые), отслеживала движение денежных масс (чтобы нас не кинули, а то мало ли). А еще я держала прицел. Отстреливала "лишних". Тех, кто мог помешать чистой работе Леона, тех, кто подкрадывался с тыла, тех, кто просто оказывался на линии огня между нами и целью. Дистанция – мой друг. Близость – его территория.