Царь так начал речь: „Послушай,

На тебя донос, Ванюша.

Говорят, что вот сейчас

Похвалялся ты для нас

Отыскать другую птицу,

Сиречь^[81] молвить, Царь-девицу…“

„Что ты, что ты, Бог с тобой! —

Начал царский стремянной. —

Чай, спросонков, я толкую,

Штуку выкинул такую.

Да хитри себе как хошь,

А меня не проведёшь“.

Царь, затрясши бородою:

„Что? Рядиться мне с тобою? —

Закричал он. – Но смотри,

Если ты недели в три

Не достанешь Царь-девицу

В нашу царскую светлицу,

То, клянуся бородой,

Ты поплатишься со мной:

На правёж – в решётку – на кол!

Вон, холоп!“ Иван заплакал

И пошёл на сеновал,

Где конёк его лежал.

«Что, Иванушка, невесел?

Что головушку повесил? —

Говорит ему конёк. —

Аль, мой милый, занемог?

Аль попался к лиходею?»

Пал Иван к коньку на шею,

Обнимал и целовал.

«Ох, беда, конёк! – сказал. —

Царь велит в свою светлицу

Мне достать, слышь, Царь-девицу.

Что мне делать, горбунок?»

Говорит ему конёк:

«Велика беда, не спорю;

Но могу помочь я горю.

Оттого беда твоя,

Что не слушался меня.

Но, сказать тебе по дружбе,

Это – службишка, не служба;

Служба всё, брат, впереди!

Ты к царю теперь поди

И скажи: „Ведь для поимки

Надо, царь, мне две ширинки^[82],

Шитый золотом шатёр

Да обеденный прибор —

Весь заморского варенья^[83],

И сластей для прохлажденья“.»

Вот Иван к царю идёт

И такую речь ведёт:

«Для царевниной поимки

Надо, царь, мне две ширинки,

Шитый золотом шатёр

Да обеденный прибор —

Весь заморского варенья,

И сластей для прохлажденья».

«Вот давно бы так, чем нет», —

Царь с кровати дал ответ

И велел, чтобы дворяна

Всё сыскали для Ивана,

Молодцом его назвал

И «счастливый путь!» сказал.

На другой день, утром рано,

Разбудил конёк Ивана:

«Гей, хозяин! полно спать!

Время дело исправлять!»

Вот Иванушка поднялся,

В путь-дорожку собирался,

Взял ширинки и шатёр

Да обеденный прибор —

Весь заморского варенья,

И сластей для прохлажденья;

Всё в мешок дорожный склал

И верёвкой завязал,

Потеплее приоделся,

На коньке своём уселся,

Вынул хлеба ломоток

И поехал на восток

По тоё ли Царь-девицу.

Едут целую седмицу,

Напоследок, в день осьмой,

Приезжают в лес густой.

Тут сказал конёк Ивану:

«Вот дорога к окияну,

И на нём-то круглый год

Та красавица живёт;

Два раза она лишь сходит

С окияна и приводит

Долгий день на землю к нам.

Вот увидишь завтра сам».

И, окончив речь к Ивану,

Выбегает к окияну,

На котором белый вал

Одинёшенек гулял.

Тут Иван с конька слезает,

А конёк ему вещает:

«Ну, раскидывай шатёр,

На ширинку ставь прибор

Из заморского варенья

И сластей для прохлажденья.

Сам ложися за шатром

Да смекай себе умом.

Видишь, шлюпка вон мелькает…

То царевна подплывает.

Пусть в шатёр она войдёт,

Пусть покушает, попьёт;

Вот как в гусли заиграет —

Знай, уж время наступает.

Ты тотчас в шатёр вбегай,

Ту царевну сохватай^[84]

И держи её сильнее,

Да зови меня скорее.

Я на первый твой приказ

Прибегу к тебе как раз,

И поедем… Да смотри же,

Ты гляди за ней поближе,

Если ж ты её проспишь,