С 1889 по 1893 год под агрессивным руководством президента Бенджамина Харрисона и государственного секретаря Блейна темпы деятельности США за рубежом ускорились. Блейн потерпел поражение от Кливленда в борьбе за президентское кресло в 1884 году и отказался баллотироваться четыре года спустя. Вместо него республиканцы выдвинули адвоката из Индианы, сенатора США и внука президента Уильяма Генри Гаррисона. Будучи наставником в сенате, Блейн помог обратить индианца в сторону экспансионизма. У холодного, отстраненного президента и его динамичного, харизматичного советника никогда не складывались тесные рабочие отношения; их сотрудничество часто сопровождалось соперничеством и напряженностью. Но они вдвоем проводили активную, порой воинственную внешнюю политику, которая положила начало десятилетию экспансионизма, энергично подтверждая лидерство США в полушарии, с новой силой добиваясь взаимности, доводя незначительный кризис с Чили до состояния войны, агрессивно добиваясь создания военно-морских баз в Карибском и Тихом океанах и даже давая зелёный свет государственному перевороту на Гавайях. Маленький ростом, с высоким голосом, «Маленький Бен» был особенно воинственным, и в нескольких случаях его приходилось сдерживать человеку, известному как «Джинго Джим».^[685]

Под руководством Блейна Соединенные Штаты в 1889 году провели первую межамериканскую конференцию со времен злополучного Панамского конгресса 1826 года. Обеспокоенный тем, что межполушарный конфликт может привести к вмешательству Европы, госсекретарь впервые предложил провести такую встречу в 1881 году, чтобы страны полушария могли найти способы предотвратить войну между собой. Приглашения были отменены после убийства Гарфилда, отчасти в угоду Блейну. К моменту созыва конференции в 1889 году «рыцарь с плюмажем» снова был на своём посту. К этому времени внимание было сосредоточено на вопросах торговли. Делегатов сразу же отправили в шестинедельное турне по промышленным центрам США протяженностью в шесть тысяч миль — грубый приём, который вызвал раздражение у некоторых латиноамериканских гостей. Амбициозная повестка дня шестимесячной конференции Блейна включала такие пункты, как арбитраж споров, таможенный союз и соглашения об авторском праве. Она не принесла ничего, кроме решимости встретиться снова и создания бюрократического аппарата, базирующегося в Вашингтоне и превратившегося в Панамериканский союз. Усилия Блейна не принесли немедленных ощутимых результатов, но они ясно показали решимость США взять на себя лидерство в полушарии и положили начало «современной эре институционализированного сообщества полушарий».^[686]

Получив широкие полномочия, которые Блейн включил в законопроект о тарифах 1890 года, чтобы вести переговоры о соглашениях без надзора со стороны Конгресса, администрация Гаррисона также приступила к заключению взаимных торговых договоров в Латинской Америке. Продовольствие и сырье разрешалось ввозить беспошлинно, но если другие страны не отвечали аналогичной щедростью, Соединенные Штаты вновь вводили пошлины. Администрация использовала первый договор с Бразилией, чтобы заставить Испанию заключить новые соглашения с Кубой и Пуэрто-Рико. В отношении первой из них сталелитейный магнат Эндрю Карнеги заметил, что «в будущем Куба будет приносить Испании столько же пользы, сколько Канада — Британии».^[687] Однако, как и в случае со многими другими инициативами республиканцев, возвращение демократов к власти в 1893 году и принятие тарифа Вильсона-Гормана в 1894 году свели на нет усилия Харрисона, оставив лишь малую толику того, что было сделано за два десятилетия.

Наиболее ярко напористость администрации Гаррисона проявилась при решении мелкого спора с Чили. В конце 1891 года во время пьяной драки в одном из районов Вальпараисо были убиты два моряка с корабля USS Baltimore, семнадцать ранены и тридцать шесть заключены в тюрьму. Инцидент быстро обострился. Чилийцы, столь же националистически настроенные, как и американцы, считали себя соперниками Соединенных Штатов за лидерство в полушарии. Отношения между двумя странами были напряженными со времен непродуманного вмешательства Блейна в Тихоокеанскую войну и ухудшились в 1889 году, когда Соединенные Штаты открыто вмешались во внутреннюю политику Чили. Капитан «Балтимора» настаивал на том, что его моряки были «как следует пьяны» и стали жертвами неспровоцированного нападения. Блейн был болен и поэтому не участвовал в переговорах. Заметно воинственный Гаррисон вышел за рамки традиционной американской практики, потребовав не только извинений, но и «быстрого и полного» возмещения ущерба. Чили, все ещё разъяренная вмешательством Соединенных Штатов, сначала отвергла обвинения и обвинила Вашингтон во лжи, но впоследствии выразила «искреннее сожаление в связи с прискорбными событиями». Невозмутимый и вполне соответствующий настроениям того времени, Гаррисон воскликнул, что «мы должны защищать тех, кто в иностранных портах выставляет флаг или носит его цвета». Он продолжал требовать «соответствующих извинений» и репараций и угрожал разорвать отношения. В то время как две страны склонялись к особенно глупой войне, Чили первой опомнилась, предложив извинения и 75 000 долларов в качестве репараций. Оправдывая свою репутацию воинственного человека, Блейн убедил Гаррисона принять предложение. Адмиралу Бэнкрофту Герарди этот инцидент дал понять, что с Соединенными Штатами «больше не стоит шутить».^[688]

Гаррисон и Блейн использовали экономическое и дипломатическое давление, а также дипломатию канонерок в тщетных попытках обеспечить себе военно-морские базы в Карибском бассейне. Чем больше американские лидеры говорили о канале, тем сильнее ощущалась потребность в базах для его защиты. Особенно привлекательным был гаитянский остров Моле-Сент-Николас, и Блейн оказал сильное давление на правительство, которому угрожала революция, чтобы приобрести его. Когда правительство отказалось, Соединенные Штаты разрешили поставки оружия повстанцам, надеясь, что их щедрость будет отплачена. После того как повстанцы пришли к власти, администрация направила выдающегося афроамериканского лидера Фредерика Дугласа, который сам был ярым сторонником экспансии, на переговоры с Гаити. Когда эти переговоры зашли в тупик, Блейн отправил на них адмирала Герарди; когда и ему не удалось переубедить гаитянских лидеров, Соединенные Штаты провели у берегов Гаити военно-морскую демонстрацию. Гаити отказалось подчиниться. Санто-Доминго оказался не более сговорчивым. Попытки Соединенных Штатов использовать рычаги, предоставляемые договором о взаимности, для приобретения залива Самана ни к чему не привели. Блейн ушёл в отставку в июне 1892 года и умер в следующем году, так и не осуществив свою мечту о военно-морской базе в Карибском бассейне. До конца он оставался уверенным в том, что Соединенные Штаты приобретут Кубу и Пуэрто-Рико в течение жизни одного поколения.^[689] Администрация Гаррисона также стремилась укрепить позиции США в Тихоокеанском бассейне. Благодаря причудливому стечению обстоятельств, совсем нетипичному для этой бурной эпохи, Соединенные Штаты взяли на себя весьма примечательную роль на Самоа. Вскоре после заключения договора 1878 года консул США подписал соглашение о нейтрализации города Апиа и создании многостороннего управляющего органа в составе его самого, а также консулов Великобритании и Германии. Соглашение так и не было представлено на рассмотрение Сената, но оно все равно действовало — «беспрецедентное сотрудничество с европейскими странами на далёком архипелаге Южных морей».^[690] Такое сотрудничество вскоре втянуло Соединенные Штаты в миникризис с Германией. Когда в 1885 году немецкие морские офицеры захватили Апиа, а затем заявили о своём намерении установить контроль над Самоа, администрация Кливленда воспротивилась. Консул США в одиночку нанес упреждающий удар, объявив американский протекторат над всем Самоа. Смущенный государственный секретарь Байярд поспешно ретировался, отрекшись от чрезмерно ретивого консула и временно ослабив напряженность. Однако в 1887 году Германия направила военные корабли к Самоа и депортировала проамериканского короля. Ханжески заявив, что «первая верность» Соединенных Штатов — это «права туземцев на Самоа», Кливленд и Баярд также послали военные корабли. Американская пресса, уже раздражённая Германией из-за «свиной войны», выразила возмущение. Конгресс выделил средства на защиту интересов США на этом далёком острове.^[691]