В других местах доктрина Рейгана применялась неравномерно и с неоднозначными результатами. В рамках более широкой стратегии противодействия советскому экспансионизму и экспансионизму его клиентов администрация оказала ограниченную тайную помощь разрозненной и громоздкой коалиции повстанцев, противостоящей навязанному Вьетнамом марионеточному правительству Камбоджи. Никто из американских чиновников не стремился к повторному вмешательству в дела бывшего французского Индокитая. Кроме того, они опасались, что помощь может попасть в руки отвратительных «красных кхмеров», самой мощной из повстанческих группировок. Поэтому помощь оставалась очень небольшой, распределялась через Ассоциацию государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и оказала не более чем незначительное влияние на дипломатическое урегулирование, которое привело к окончательному уходу Вьетнама.^[2233]

На юге Африки расовые проблемы и холодная война определяли политику США. Рейган и его советники не испытывали симпатии к чёрному национализму, связывая Африканский национальный конгресс с коммунизмом. Вместо того чтобы бросить вызов апартеиду, они заявили, что придерживаются политики «конструктивного взаимодействия», но ничего не сказали, когда южноафриканское правительство жестоко расправилось с диссидентами. Под вдохновляющим руководством архиепископа Десмонда Туту протесты чернокожих в ЮАР в 1980-е годы завоевали растущую международную симпатию, наряду с растущими требованиями санкций против правительства Претории. В Соединенных Штатах санкции вводились в основном группами давления из частного сектора при активной поддержке студенческих городков. Реагируя на моральные проблемы и политические требования, Конгресс в 1986 году принял через вето Рейгана законопроект о введении широких санкций. Шульц признал, что внутренние издержки, связанные с предоставлением южноафриканского правительства самому себе, значительно превышали выгоды.^[2234]

Доктрина Рейгана была применена на юге Африки осторожно и вполне практично. Прагматики из Госдепартамента противостояли сильному давлению со стороны консерваторов из Конгресса и сторонников жесткой линии администрации, чтобы помочь жестокой правой повстанческой группировке в Мозамбике. По иронии судьбы, в рамках своей региональной стратегии Соединенные Штаты оказали ограниченную помощь левому правительству.^[2235] В Анголе американская помощь использовалась для поддержки более широких дипломатических усилий, направленных на то, чтобы вывести Кубу и Южную Африку, прекратить гражданскую войну и обеспечить независимость Намибии. В 1985 году администрация инициировала тайную помощь через Заир для УНИТА Джонаса Савимби, любимца американских правых. Но в том виде, в котором эта помощь оказывалась Госдепартаментом, она использовалась не для победы над МПЛА, поддерживаемой СССР и Кубой, а для того, что Шульц назвал «скрытой дипломатией», чтобы способствовать дипломатическому урегулированию. Помогая достичь военного тупика после кубинской и южноафриканской эскалации, американская помощь, возможно, способствовала уходу внешних сил и началу переговоров. Продолжение помощи Савимби фактически отсрочило окончание гражданской войны в Анголе.^[2236]

Доктрина Рейгана добилась значительного успеха в Афганистане, где была проведена крупнейшая на тот момент тайная операция, но даже здесь шумная риторика администрации не соответствовала её в целом осторожным действиям. Роль американской помощи была не столь решающей, как утверждают рейгановцы. Картер инициировал ограниченную, тайную помощь афганским и иностранным моджахедам, сражавшимся с советскими захватчиками. С самого начала Кейси настаивал на том, чтобы «пустить кровь» Советам в Афганистане, но администрация действовала медленно, опасаясь, что прямое участие США может спровоцировать Москву на эскалацию афганской войны или даже нападение на Пакистан. В ответ на растущее давление со стороны Конгресса и общественных лоббистских групп администрация увеличила помощь афганским «борцам за свободу» в 1983 и 1984 годах. Но только в марте 1985 года, в ответ на угрозу советской эскалации, Рейган приказал своим советникам делать «то, что необходимо для победы».^[2237] Объем помощи вырос со 122 миллионов долларов в 1984 году до 630 миллионов долларов в 1987 году. Работая через пакистанскую разведку, ЦРУ снабжало силы повстанцев разведывательными данными, полученными со спутников и из других источников, создавало тренировочные лагеря для афганских бойцов и даже помогало планировать некоторые операции. Решающим шагом, как принято считать, стало то, что в начале 1986 года администрация предоставила афганцам смертоносные переносные зенитные ракеты «Стингер». Поначалу «Стингеры» наносили сокрушительный урон советским вертолетам и были названы «серебряной пулей», которая вытеснила СССР из Афганистана.^[2238]

Якобы решающее значение «Стингеров» превратилось в один из величайших мифов холодной войны. После тяжелых первых потерь Советы разработали контрмеры для нейтрализации ракет. Как бы то ни было, новый советский лидер Михаил Горбачев, во многом из-за потребности в американской торговле и технологиях, принял решение о выводе войск из Афганистана ещё до появления первых «Стингеров».^[2239] Как и большинство военных побед, успех доктрины Рейгана в Афганистане принёс скрытые издержки в виде того, что ЦРУ называет «обратной реакцией». Необходимость поддержки Пакистана в Афганистане заставила Соединенные Штаты закрыть глаза на его ядерную программу. Выращивание героина финансировало большую часть войны в Афганистане, подрывая одновременную «войну» США с наркотиками. Как и опасалось ЦРУ, большое количество «Стингеров» попало на полки международного оружейного базара. Некоторые из них были выкуплены по сильно завышенной стоимости. Помощь Соединенных Штатов также помогла обеспечить окончательный триумф фундаменталистского режима талибов в Афганистане. Исламские боевики, которых Соединенные Штаты помогали обучать, со временем ополчились бы на своих благодетелей, совершая смертоносные нападения на американские объекты за рубежом и даже на саму Америку.^[2240]

Главное поле битвы в третьем мире было ближе к дому. Вторя Джону Кеннеди двадцатью годами ранее, посол в ООН Жанна Киркпатрик назвала Центральную Америку и Карибский бассейн «самым важным для нас местом в мире». Рейган и Кейси считали, что поражение коммунизма в одном из регионов может привести к развалу советской империи.^[2241] Решив свернуть предполагаемые успехи коммунистов на своём собственном заднем дворе, Соединенные Штаты применили доктрину Рейгана в Никарагуа и использовали старомодную дипломатию на канонерских лодках в Гренаде, пытаясь свергнуть левые правительства. В Сальвадоре они использовали традиционные методы холодной войны, чтобы поддержать правое правительство против левых повстанцев. Хотя администрация воздержалась от широкомасштабного военного вмешательства, за исключением Гренады, она вложила в этот регион много сил и средств. Центральная Америка стала политическим и эмоциональным поводом для шелеста 1980-х годов, источником неутихающих и ожесточенных споров между консерваторами и либералами о надлежащей роли страны в мире. Администрация Рейгана не достигла ни одной из своих главных целей, но её вмешательство оказало огромное влияние на регион.^[2242]

Центральная Америка

К тому времени, когда Рейган вступил в должность, доминирование США в традиционной сфере влияния было поставлено под вопрос как извне, так и изнутри. Традиционной экономической гегемонии Америки угрожала конкуренция со стороны Японии и Западной Европы. С 1920-х годов Соединенные Штаты полагались на дружественных им военных диктаторов, таких как Трухильо и Сомоса, для поддержания порядка и защиты своих интересов, но полвека спустя и они оказались под огнём. Мировой экономический кризис 1970-х годов принёс в регион бедность и несчастья и спровоцировал нарастающие народные волнения. Католическая церковь долгое время была оплотом установленного порядка, но в 1970-х годах, следуя принципам, сформулированным папой Иоанном XXIII, радикальные священники разработали теологию освобождения, которая призывала массы к демократическим переменам.^[2243] Политика Картера в области прав человека подчеркивала злоупотребления, совершаемые военными правительствами; прекращая военную помощь, она подрывала их легитимность и, следовательно, власть. Перед тем как Картер покинул свой пост, коалиция революционеров свергла презираемого Анастасио Сомосу в Никарагуа. Когда Рейган вошёл в Белый дом, другая коалиция угрожала правительству Сальвадора. Центральноамериканская политика администрации развивалась из мешанины противоречивых идей и сил. Куба и Советский Союз, естественно, выражали симпатии к революциям в Никарагуа и Сальвадоре и оказывали ограниченную помощь. Несмотря на то, что они декларировали приверженность плюралистической демократии и смешанной экономике, сандинисты — в соответствии с их названием — часто занимали ярую антиамериканскую позицию. «Мы должны быть против Соединенных Штатов, чтобы подтвердить себя как нацию», — утверждал один из лидеров.^[2244] Поэтому неудивительно, что Рейган и большинство его советников выражали серьёзную озабоченность по поводу нового «советского плацдарма» в полушарии, «ещё одной Кубы». Президент также воспринял статью неоконсерватора Киркпатрика, опубликованную в 1980 году, в которой он нападал на политику Картера в области прав человека за подрыв дружественных авторитарных правительств, которые могли бы развиться в демократию, и косвенное поощрение тоталитарных правительств, которые никогда не изменятся.^[2245] Многие американские чиновники рассматривали Центральную Америку как место, где Соединенные Штаты могли бы восстановить свой авторитет после Вьетнама.