Соединенные Штаты предприняли многосторонние усилия, чтобы устранить влияние Оси в Западном полушарии, укрепить оборону от внешней угрозы и способствовать сотрудничеству в полушарии. Администрация настаивала на том, чтобы американские компании, работающие в Латинской Америке, увольняли немецких сотрудников и расторгали контракты с немецкими агентами. Она вносила в чёрные списки и объявляла бойкот латиноамериканским фирмам, руководимым и использующим труд немцев. При поддержке правительства американские компании начали заменять вытесненные из бизнеса немецкие и итальянские фирмы.^[1370] Соединенные Штаты направили агентов ФБР для оказания помощи местной полиции в отслеживании диверсантов и создании служб контрразведки.^[1371] Управление координатора по межамериканским делам Нельсона Рокфеллера финансировало программу борьбы с такими заболеваниями, как малярия, дизентерия и туберкулез, особенно в регионах, где производилось критически важное сырье или где могли быть расквартированы американские войска. Основываясь на программах, инициированных Фондом Рокфеллера, Институт по межамериканским делам сотрудничал с местными министерствами здравоохранения для улучшения санитарных условий и канализации, разработки программ профилактической медицины, строительства больниц и центров общественного здоровья. Эта предшествующая холодной войне программа Point Four отражала идеалистическую, а также прагматическую сторону политики добрых соседей военного времени. Она обеспечила Соединенным Штатам определенную доброжелательность в полушарии.^[1372]

Располагая к 1942 году бюджетом в 38 миллионов долларов, CIAA также расширила пропагандистский шквал, начатый перед Перл-Харбором. Она использовала различные средства, чтобы вытеснить влияние стран Оси с радио и из газет, и развернула интенсивную, широкомасштабную кампанию «Продай Америку». В сотрудничестве с правительствами стран Латинской Америки она использовала чёрный список фильмов стран оси, чтобы обеспечить Соединенным Штатам почти монопольное право на показ фильмов в Латинской Америке. Она организовала для туров доброй воли голливудских звезд, таких, как отважный Дуглас Фэрбенкс-младший и гламурная Дороти Ламур. Под бдительным присмотром цензоров CIAA голливудские фильмы продолжали создавать благоприятные образы североамериканцев для Латинской Америки и латиноамериканцев для США. В мультфильме Уолта Диснея «Saludos Amigos» был очеловечен чилийский самолет, мужественно перевозивший почту через Анды, и колоритный попугай Хосе Кариока, который обхитрил и перехитрил умного и язвительного Дональда Дака.^[1373]

Соединенные Штаты использовали военную помощь и консультативные программы, чтобы устранить европейское военное влияние и усилить своё собственное. Стремясь перевести латиноамериканские вооруженные силы на американское оружие, администрация предоставила военную технику на сумму более 300 миллионов долларов. Поставки по ленд-лизу помогли оснастить мексиканские и бразильские подразделения, которые действительно участвовали в войне, и предоставили различное оружие другим странам полушария. В таких случаях, как крошечный Эквадор, где военная помощь не могла быть оправдана, армия США креативно выставляла свою новейшую технику в «Зале американского оружия» в национальной военной академии.^[1374] Опасаясь переворотов, совершаемых проосевыми офицерами, Соединенные Штаты ещё до Перл-Харбора начали применять подход «пряника и кнута», заменяя военных советников стран Оси своими собственными. Официальные лица Соединенных Штатов также надеялись, что тесные военные связи привьют их собственные военные ценности и тем самым будут способствовать распространению идеала доброго соседа и политической стабильности. Реагируя на давление США, большинство латиноамериканских правительств ослабили европейские военные миссии. К Перл-Харбору Соединенные Штаты имели советников в каждой латиноамериканской стране. Старшие офицеры приезжали в США с турами доброй воли; латиноамериканцы посещали американские военные учебные заведения, в том числе академии службы — сыновья никарагуанского диктатора Анастасио Сомосы и его доминиканского коллеги Рафаэля Трухильо учились в Вест-Пойнте.^[1375] С точки зрения интересов США, политика военного времени удалась на славу. После того как Европа ушла из-под удара, торговля резко возросла. Соединенные Штаты закупали огромное количество критически важного сырья, которое, наряду с кредитами Экспортно-импортного банка, помогло стабилизировать экономику стран Латинской Америки. В разгар войны Латинская Америка отправляла 50% своего экспорта в Соединенные Штаты и получала 60% импорта из них. После 1942 года активное военное сотрудничество стало менее значимым. Основная роль Латинской Америки заключалась в предоставлении военно-воздушных и военно-морских баз и обеспечении сырьем. Американские военные отказывались от полномасштабного сотрудничества из-за требований, которые могли возникнуть в результате. Тем не менее, Мексика предоставила авиационную эскадрилью для участия в боевых действиях на Тихом океане. Что ещё более важно, 250 000 мексиканцев служили в вооруженных силах США, и Мексика предоставила большинство из более чем трехсот тысяч рабочих-брасерос, которые помогли решить острую проблему нехватки рабочей силы в Соединенных Штатах. Бразилия направила войска для участия в боевых действиях в Италии и предоставила Соединенным Штатам базы в своём выступающем северо-восточном углу — «бразильском выступе» — важнейшем пункте остановки для американских кораблей и самолетов, направлявшихся в Северную Африку.^[1376] К концу войны Соединенные Штаты добились гегемонии в полушарии, не навязывая свою волю силой.

С точки зрения продвижения идеала доброго соседа политика военного времени была менее успешной. В неземном смысле этот дух был во многом связан с харизматической личностью Франклина Рузвельта, и этот дух и политика едва ли пережили его смерть. Как только угроза со стороны Оси ослабла, Латинская Америка стала менее приоритетной для Соединенных Штатов. Неоправдавшиеся ожидания привели к разочарованию и неудовлетворенности. Официальные лица Соединенных Штатов возмущались проявлениями независимости латиноамериканцев и иногда жаловались, что получили лишь малую отдачу от своих значительных инвестиций. Латиноамериканцы выражали разочарование тем, что считали скудной американской помощью. Хотя латиноамериканские страны получали прибыль от торговли в военное время, они также страдали от хронического дефицита и высокой инфляции и беспокоились о своей растущей экономической зависимости от Соединенных Штатов.^[1377]

Тесные контакты между североамериканцами и латиноамериканцами часто вызывали напряженность. Вводя чёрные списки, американские чиновники дали понять, что не доверяют правительствам, которые они считали неполноценными, в том, что касается эффективного искоренения влияния Оси. Они действовали в одностороннем порядке и «тяжелой рукой», чтобы противостоять угрозе, которую они сильно преувеличивали. Выбирая людей и фирмы для внесения в «чёрный список», они часто действовали на основании слухов и сплетен. Латиноамериканцы были глубоко возмущены посягательствами на их суверенитет. Министр иностранных дел Колумбии осудил чёрный список как «экономическое отлучение» и сравнил его с испанской инквизицией.^[1378] В британских странах Карибского бассейна, перешедших под контроль США в результате соглашения 1940 года об эсминцах и базах, население первоначально приветствовало североамериканское присутствие как средство достижения независимости и процветания. Но демонстрация превосходства оккупантами и особенно их попытки навязать расовую сегрегацию быстро привели к разочарованию. «Возможно, американские военные власти забыли, что они не в Алабаме», — жаловался один гайанец.^[1379] Пропаганда «доброго соседа» неустанно пропагандировала благоприятные взаимные образы, но добилась не более чем ограниченных изменений. Латиноамериканцы, в целом подчиняясь желаниям США, продолжали обижаться и бояться Соединенных Штатов, а североамериканцы упорно держались за старые стереотипы.^[1380]