Она ему с Зелёным все мозги проела, убеждая, что на шантажиста надо открыть охоту и пристрелить, пока он действительно не отправил донос в уголовный розыск или не причинил беды ещё какой подлянкой, на которые был большой мастак. Старый хрен уже поговорил с родителями Зелёного. Он навестил их, когда сына не было дома. Наверняка, следил. И наговорил такого, отчего матери стало плохо с сердцем. Зелёный совсем пал духом. Он был готов заплатить шантажисту, но Маша встала на дыбы. По её мнению, встать раком было не по понятиям, настоящие пацаны так не делают, а следует забить тварине глотку свинцом, но только не деньгами.

Деньги заметно играли определяющую роль в её решениях.

Лабуткин был согласен, что ядовитую гадину следует раздавить как можно скорее, но не знал, как на него выйти. А коварный дедушка не спешил показывать себя человеку, за которым предполагал восемь убийств.

Лабуткин шуровал протиркой по каморам барабана. Молодые рабочие на «Краснознаменце» часто соревновались, кто ловчей управится с оружием. Одной рукой разобрать и собрать было в порядке вещей. Не потому что готовились воевать после тяжёлого ранения, а просто от нечего делать. Навык однако же пригодился, хотя происходил не от расчёта, а от лихости.

Он вспомнил, как познакомился с Машей. Раньше они виделись мельком, как дальние соседи в разных концах Пороховых и Ржевки. По-настоящему он обратил на неё внимание в клубе на танцах. Ух, они и отплясывали! Маша до родов была смазливой и вертлявой девкой. Живостью характера и купила его с потрохами. Лабуткин всерьёз увлёкся, а когда Маша залетела, решил остепениться. Отец, человек старых правил, убедил завязать с бесшабашной юностью и обратиться к почётной зрелости.

Как знал, что не задержится.

Двое в дом пришли, один ушёл, семья поменялась, но приросла.

Лабуткин взял другую протирку, намотал ветошь, умакнул в масло, загнал в ствол.

«А ведь классная мы была пара», — подумал он и чуть погодя горько усмехнулся.

Что было, то прошло.

Знал бы кто, как всё обернётся.

Какая нелепая вышла жизнь. А ведь так славно всё начиналось. Действительно, славно. Все им завидовали.

И вот, к чему пришло.

И чем закончится?

Мысли о будущем удручали. В больнице он на первых порах испытывал отчаяние. Потом злился на себя и козни рока, подсунувшего некачественный пироксилин. Затем, под влиянием соседей по палате, такого же производственного брака, смирился с необратимостью. Душа отупела. С завода выгнали. Но потом Зелёный подогнал дело и он снова почувствовал себя на коне. И Маша была рада. Она и сейчас не унывала, а только возомнила себя полновластной хозяйкой, перед которой отступила мать.

Это угнетало.

Он не находил сил с нею спорить.

Но и будущего при таком раскладе для себя не видел.

Он не знал, что можно изменить, даже если отделаться от шантажиста. Проблема образовалась внутри семьи.

До поры до времени оставалось принимать жизнь такой, какая есть. Только без угрозы сесть в тюрьму и подставить под молотки своих близких.

Старого упыря надо было найти и прикопать.

58. Соблазн

Шёл первый час промозглой сентябрьской ночи, гнусной и беспокойной, какая в городе Ленина может быть только на Песках. Вася сидел в засаде и ждал, когда на малину придёт убийца Клюев по прозвищу Фистула, возможно, не один, а с дружками. Информатор клялся и божился, что Клюев снова заявится.

На другой стороне улицы затаился Рянгин. Во дворе за сараями тихарился Берг. Пески не спали. Тускло светили фонари, ходили люди, редкие, как собаки, и резкие, как понос. Хорошему с ними столкнуться — горе, и свойскому радости мало. Звучали пьяные голоса и звон гитары из раскрытого окна.

Собираясь в засаду, Вася сдал в оружейку маузер образца 1914 года и получил свой верный наган. Раньше, когда не было выбора, он ругал револьвер, а, постреляв из маузера в тире, уверился, что маленький пистолет хорош только для скрытого ношения. На уличную перестрелку с бандитами лучше взять надёжную пушку, которую не заклинит, которая привычно сидит в руке, да и со взведённого курка бьёт неплохо. Разница с пистолетом в один патрон была несущественная. Начальник Седьмой бригады Иван Васильевич Бодунов только наганом и пользовался, да и все бодуновские вместе с ним.

Тянулось время. На душе было горько, однако Панову было лучше, что он сидит один, как ворон, и никто не дышит ему в затылок.

Или дышит, смотря как понимать.

Сегодня за обедом повстречался Миша Саймин. Перекинулись парой слов. Миша рассеянно поведал, что почти добрался до наводчиков с товарной станции Финляндской железной дороги — Владимира Фёдоровича Гросса и Генриетты Генриховны Гросс. По его мнению, они были ключевыми фигурами в артели крадунов. Лагазин знал только мужиков, которые привозили ему на подводах товар. О диспетчерше слышал краем уха. И уверял экономического опера, что о заказчиках с предприятий не знает ничего. Они были таинственными фигурами, представляющими возможную опасность для болтливого продавца. Саймин разговорил его и теперь поделился с доверенным товарищем, что как-нибудь навестит их по месту работы. Вызывать в Управление рано, чтобы не спугнуть, а посмотреть на фигурантов пора. В таком деликатном предприятии, как распутывание большой паутины, надо действовать осторожно, чтобы не порвать тонкую нить. Но дело движется. Никто не уйдёт от справедливого возмездия советского правосудия.

Вася покивал и с пониманием посмеялся в столовой.

А потом вернулся в свой кабинет и впал в глубокую задумчивость.

Не было выхода. Совершенно не было выхода.

Сейчас, укутанный ночной тенью, он перебирал в голове расклады один другого хуже.

Вот, следователь возбуждает уголовное дело. Организованную преступную группу вяжут. Зимушкин получает срок. Васю исключают из комсомола и увольняют из органов при отсутствии доказательств соучастия в хищениях социалистической собственности, а если докажут, что знал и скрывал, посадят без всякой жалости. Имущество конфискуют. Виолетта бросает его и перебирается из шикарной квартиры в студенческое общежитие.

Он сам объясняет Зимушкину перспективы и предлагает оформить явку с повинной. Зимушкин получает срок. Имущество конфискуют. Вася получает выволочку по комсомольской линии, утрачивает доверие товарищей и переводится в РУВД с клеймом рвача и терпилы. Виолетта бросает его как предателя, посадившего отца, и переезжает в студенческое общежитие.

Блеснула потрясающая идея кокнуть Саймина. Но как изъять из сейфа оперативное дело с показаниями Лагазина и всем прочим, что накопал Миша? Да и коллеги наверняка в курсе. Завалить всю Пятую бригаду Вася не был готов по морально-политическим соображениям. Это сильно ослабило бы Ленинградский уголовный розыск.

Не грохнуть ли Лагазина? Но он уже сдал всех, кого знал, и теперь настал черёд супругов Гросс давать показания и сливать всю верхушку.

А кто они, эти Гросс? Известно, где они работают. А где они живут? Как добираются на работу? Каким маршрутом?

Если знаешь пути и приметы, можно выбрать место для засады. «Средний рост, клетчатая кепка, хромает на левую ногу», — Вася узнал Фистулу, без колебания вытащил наган и взвёл курок.

Он зашёл бандиту со спины и поднял револьвер на уровень глаз.

— Клюев, стоять! Уголовный розыск, — рявкнул он. — Руки из карманов! Стрелять буду!

— Не стреляй, начальник, — пронзительно пискнул тот.

Если бы Клюев сначала не поднял руки и только потом обернулся, Вася без колебаний нажал бы на спусковой крючок.

Снова после Вяземской лавры ему захотелось убить человека.

59. В путах тревоги

Фрол Капитонович никуда не спешил. Он последовательно и методично доводил преступников до белого каления. Он любил наблюдать, как негодяи бьются от испуга, что птички в сетке. Ему нравилось представлять, о чём они разговаривают тет-а-тет, как ссорятся промеж собой, как их сердца истекают кровью.