— Налётчиками Вася занимается и убийцами.

— Ой, да хватит, — отмахнулся Вася, чтобы пресечь разглашение секретов, и это устроило всех.

Виолетта поняла и замолкла, а Лагазин расценил её реплику как девичье преувеличение. Его больше привлекали воры и жулики — во фраерском понимании, — как крадуны и мошенники. Он завёл светский трёп, больше обращаясь к Зимушкину, словно продолжая прерванный разговор, и деликатно позволяя влюблённым пообщаться.

— Пойдём в кино завтра? — тихо спросил Вася.

— На сколько?

— Я с утра зайду…

— По городу погуляем! — Виолетта стрельнула глазами на хлыща.

«Лагазин завтра работает в магазе, — с мрачным восторгом подумал Вася. — Вот и пусть работает».

Вечер подошёл к концу со всей очевидностью. Вася засобирался, вместе с ним поднялся и Лагазин.

— Пойдём до трамвая вместе, — сказал он.

«До трамвая так до трамвая, — не стал возражать Панов. — Вместе так вместе».

Ему, как и ушлому приказчику, хотелось познакомиться поближе.

На улице они сразу нашли общий язык. Лагазин отбросил приторные манеры. Без оглядки на девушку и Петра Петровича, с которым его связывало невесть что, но которого он заметно почитал за старшего товарища и немного перед ним пресмыкался, хлыщ стал похож на человека.

— Вы не подумайте, — сразу зачастил он, как только вышли из пряничного домика. — Я не к дочке Петра Петровича ходил. Я вам не конкуренция.

— Да что вы, — чуть более строгим тоном, чем следовало бы, ответил Панов, на улице тоже чувствуя себя другим человеком, и этот человек оказался работником уголовного розыска. — У меня и сомнений не было. А вы кто по профессии?

— Продавец в продовольственном магазине, — без кривляний ответил спутник. — Хочу осенью на заочный поступить, выучиться на товароведа.

— Товаровед — почётная специальность, — молвил Вася для поддержания разговора и тем самым поднёс спичку к луже бензина, потому что Лагазин пустился рассуждать о качестве сырья, поступающего в кулинарные цеха, о просрочке, пересортице и обвешивании, чем поверг в ступор.

«Работает в магазе», — пытался оправдать его Панов, но заскучал, а увлечённый продавец всё пел и пел, ведь уши нового знакомого были свободны от его лапши.

«Хиловат духом, не выбьется в начальники, — оценил опер. — Так и будет всю жизнь за прилавком стоять».

«В магазе!» — невольно пришло в голову, и Вася мысленно сплюнул, но дурацкое определение прицепилось так, как не мог пристать и сам навязчивый его создатель.

Что же он делал у Зимушкиных, в гостях у директора фабрики? Не по чину Петру Петровичу, человеку старой закалки, звать на посиделки представителя своей отрасли, который значительно моложе и находится на низовой должности. Можно было ещё грузчика позвать. Другое дело — сотрудник правоохранительных органов, человек, наделённый властью. Справедливости ради, Лагазин был ему не конкурент. Но у монетки Панов усмотрел и другую сторону. Мало ли что может отчебучить королева Марго — особа, безусловно, взбалмошная. Ей только мигнуть, Лагазин галопом примчится и станет кавалером.

Вася не доверял никому. Девушкам — особенно.

На остановке Лагазин угодливо пригласил заходить к нему в магаз номер четырнадцать, где можно было своему человеку недорого, по государственной цене, и без талонов отовариться вкусными продуктами.

Опер Панов обещал зайти.

* * *

С тех пор Лагазина он видел только издалека. Панов на досуге пропас магазин номер четырнадцать. Покрутился, не подходя к прилавку, когда за ним стоял Лагазин, потёрся во дворе, покурил с разнорабочими, познакомился с жильцами дома.

Магазин был мутный. Там действительно можно было купить из-под прилавка дефицитные в голодные годы съестные припасы. Откуда они брались в излишке и как учитывались без талонов — непонятно.

Не имея времени и компетенции прояснить эту загадку, Вася рассказал он ней подкованному специалисту в экономической области — оперативнику Пятой бригады по борьбе с хищениями Михаилу Саймину.

52. Старая гвардия

В дворницкой на улице Конторской зародилась мысль.

Фрол Капитонович Бухарин сидел на табуретке, положив локти на стол, и смотрел в открытую тетрадку. В ней не было ничего, что не написал он сам, и ничего, что не сказал Исаак Давидович Хейфец. Пока что. Свои комментарии, мнение и дополнения бывший филер харьковской охранки счёл нужным до поры, до времени держать при себе, чтобы не засорять картину.

Сейчас это время пришло.

Он узнал о смерти хорошего приятеля случайно. Зашёл в гости, соседи по коммуналке рассказали, что Исаак Давидович поехал по вызову в ближний пригород, а на обратном пути его завели в лес и застрелили.

Фрол Капитонович сразу увязал его убийство с другими, совершёнными в тех же краях, начиная с прошлой осени. О них судачила вся Охта, но теперь кровавая нить пролегла рядом с ним. И догадки по этому поводу у него были.

Из сундука, на котором он спал, Фрол Капитонович достал тетрадку. После того, как Исаак Давидович вернулся из околотка и излил душу, Бухарин аккуратно записал всё, что тот поведал о своих делах и подельниках: время и обстоятельства знакомства, адреса и даты совершения преступлений, количество и описание похищенного, возраст, имена и приметы подельников, особенности характера и речи, одежда.

У Бухарина было много таких тетрадок. Если бы снова пришлось бежать, жалко было бы бросить.

У него даже на Сергея Мироновича Кирова имелся почти целиком исписанный учётный гроссбух.

Фрол Капитонович знал о начальстве всё — от правления ЖАКТа до горкомовской верхушки. Самый возможный максимум: приметы, связи, клички, партийный стаж, судимости, легальное и нелегальное оружие, особенности поведения, предпочитаемые женские типажи.

Пришла пора обратить внимание на нижних чинов, если им приспичило показать себя.

— Пусть никто не уйдёт обиженным, — произнёс Фрол Капитонович и помуслил во рту химический карандаш.

* * *

Фрол Капитонович был слаб глазами на ближнюю дистанцию, а вот вдаль видел отлично.

Зелёного он выпас у дома, где размещался катран, о котором рассказал ему Хейфец. Ошибиться было невозможно. Когда из подворотни вышел молодой франт в плаще салатного цвета, к нему сразу прилипла кличка «Зелёный», которую по филерской привычке навострился давать объектам наружного наблюдения Бухарин.

«Прёт как на параде. Выиграл, наверное», — Фрол Капитонович едва поспевал за ним, но из виду не терял.

Он почти упустил его на трамвайной остановке, но успел запрыгнуть в вагон, где и перевёл дух. Зелёный сошёл на Пороховых и погнал своим гренадёрским шагом, однако не слишком долго. Он зашёл в калитку частного дома и исчез в сенях.

Фрол Капитонович достал чёрную записную книжечку на скрепках. «Улица Коммуны, 94», — записал он и двинулся осматривать ходы и проулки, откуда было возможно вести наблюдение.

Первый объект был определён.

Между домами 93 и 91 располагался проулок для линии электропередачи. В траве лежал свилеватый комель, который не получилось расколоть на дрова. Лучшее место Фрол Капитонович знал только в Харькове, когда наблюдательный пост за квартирой террористов расположили в кафе. Только в кафе нельзя было отойти от окна по мелкой надобности, а в проулке никто тебя не видит и ты можешь справлять нужду, не отводя глаз от дома.

Устроившись на пеньке, филер зарисовал план улицы в свою чёрную книжечку. У него этих книжечек водился целый вагон. Они лежали в сундуке и ждали своего часа. В книжечках содержались результаты наружных наблюдений. Некоторые были реализованы. Жил Фрол Капитонович не нуждаясь и не с дворницкой зарплаты.

Жил он с шантажа.

53. Наш ответ Чемберлену

В конце июня наступил звёздный час Чемберлена. С октября поросёнок вымахал в хорошего борова. Дальше его не было смысла кормить, потому что прирост веса упал, а мясо было молодое и сочное.