XII. Господин Бидермайер и его время

1. Франц Добрый — Фердинанд Милосердный

Не прошло и шести месяцев со смерти Марии Людовики, как император Франц женился в четвертый раз на юной Шарлотте Баварской^[414], которая была моложе его на 24 года и, которая оставаясь девственницей, только недавно перед этим развелась с кронпринцем Вюртембергским.

^{Шарлотта Баварская, четвертая жена Франца II}

Шарлотта не была красавицей, но все же была привлекательной: ее пышущий здоровьем, цветущий вид, произвел впечатление на Франца, так что он прошептал своему адъютанту: «По крайней мере, у меня не будет через пару лет снова труп». Благодарная Шарлотта, которая став императрицей взяла себе имя Каролина, старалась изо всех сил удовлетворить своего нового супруга и брак был гармоничным.

Часто можно было видеть императора в скромном коричневом сюртуке вместе с женой, ехавшего по Пратеру в ландо без всяких украшений. Как настоящий «Господин Бидермайер», он культивировал стиль экономной простоты в одежде и в прочих своих жизненных привычках. Он с усердием посвящал себя своим хобби, мечтал о множестве внуков и в вопросах политики всегда подчинялся Меттерниху, которого он называл «преданнейшим слугой и очень хорошим другом».

От четвертого брака у него не появилось кучи новых детей. Младшее поколение правящего дома Габсбургов — Лотарингских составляли семь живущих сыновей и дочерей от второго брака императора с его кузиной Марией Терезией из Неаполя.

^{Мария Луиза Австрийская, императрица Франции, герцогиня Пармская}

Старшей дочери, Марии Луизе, чье присутствие было досадным напоминанием о политике примирения с Наполеоном, Венский конгресс предоставил герцогство Парма. Эта маленькая опереточная страна была словно сделана для нее, как по заказу. Она немедленно отправилась туда, сопровождаемая своей свитой, к которой принадлежал также граф Найперг^[415], которого лично Меттерних избрал на должность ее адъютанта. Найперг, который в своей гусарской униформе представлял собой молодцеватую фигуру, потерял один глаз от удара саблей и носил черную повязку. Оставшимся у него левым глазом, он мог невероятно чертовски взглянуть на женщин. Он не церемонился с впечатлительной, мягкой бывшей императрицей и она родила ему, слишком уж быстро — потому что Наполеон был еще жив в ссылке на острове Святой Елены — двоих детей. Чувственная и беспечная Мария Луиза, подобно своему отцу, считала просто невыносимым, оставаться одной. Положение вещей еще больше усложнилось венским духовенством, которое непосредственно после битвы под Ватерлоо распространило документ, из которого следовало, что развод Наполеона не действителен и, соответственно, дочь императора вообще была выдана замуж незаконно.

Рождение двух сомнительных отпрысков в Парме заботливо сохранялось в тайне от ее отца, императора. Сразу же после смерти Наполеона в 1821 году, Мария Луиза поспешила легализовать свою любовную связь с Найпергом. Только когда Найперг умер в 1829 году, стало известно о морганатическом браке. Мария Луиза написала письмо отцу, которое начиналось словами: «Для меня пришло время сознаться».

Ответ императора можно назвать дружелюбным, если подумать о том затруднительном положении, в которое он был поставлен: «Не могу утаить от тебя глубокого огорчения, причиной которого стала эта ситуация, в которой теперь ничего больше нельзя изменить, которая, однако, перед богом и людьми, никогда не должна была произойти. В сердце родителей, правда, всегда находится больше понимания для ошибок своих детей, чем дети проявляют по отношению к заблуждениям своих родителей. Под конец хочу сказать, что ты меня глубоко оскорбила. Но я, все же, твой отец и моя любовь к тебе освобождает тебя от всего, что я смогу тебе простить».

Ее мачеха, разумная императрица Каролина, в письме дала Марии Луизе совет, показывать детей в обществе только тогда, когда больше не придется опасаться «дать повод к неприятным вычислениям».

Маленький сын Марии Луизы, который родился у нее от Наполеона, не поехал со своей матерью в Парму. Меттерних и снова пришедшие к власти во Франции Бурбоны опасались, что сторонники Бонапарта в Италии и Франции могут собраться вокруг ребенка и предпочли оставить его под надежной охраной в Вене. Красивый, умный, всегда озорной маленький Францль, который между тем получил титул «Герцога Рейхсштатского», был единственным внуком в семье. В Хофбурге его бесчисленные эрцгерцоги дяди и тети эрцгерцогини были влюблены в него до безумия. Младшая сестра Марии Луизы, Леопольдина^[416], взяла его под свое крыло. Она нежно называла его «Папин любимец и мой тоже». Его домашний учитель сообщал Марии Луизе: «Нет ничего более смешного и восхитительного, чем видеть его среди его дядей и тетей. Он то гордо, важно шагает, то стремительно несется между ними, потому что как раз придумывает какую-то проделку».

Его дядя, герцог Райнер^[417], подарил ему таксу, а его дедушка, любящий детей император Франц, велел снять с него мерку для маленькой (конечно австрийской) униформы и дал ему оловянных солдатиков, с которыми ему разрешалось играть в углу его рабочего кабинета, в то время, как император работал за письменным столом над нескончаемыми бумагами.

Меттерних, который устроил связь между Марией Луизой и Наполеоном, и позже действовал, как королевский сват. Через год после отъезда Марии Луизы в Парму, Леопольдину обручили с португальским кронпринцем Доном Педру^[418], чья семья бежала от Наполеона в свою южноамериканскую колонию — Бразилию. Леопольдина была настоящим сорванцом, не очень красивой, с бесцветными волосами и бледной кожей и выступающей вперед нижней губой Габсбургов, но ее глаза светились чистейшей, глубокой синевой и она была искренней, сердечной девушкой.

^{Мария Леопольдина Австрийская, императрица Бразилии, королева Португалии}

Леопольдина не чувствовал ни малейшего желания отправляться в изгнание в Бразилию. Незадолго до отъезда она писала своей сестре: «Мне ничего другого не остается, как плакать вместе с Вами и проклинать мировую политику, которая причиняет мне так много страданий. Князь Меттерних сопровождает меня до Лигнано, как мой официальный придворный квартирмейстер. Вы можете себе представить, в каком я восторге. Мы, бедные принцессы, как денежный залог в игре, чье счастье и несчастье зависит от следующего броска».

Когда Леопольдина после морского путешествия, длившегося 3 месяца, достигла берегов Бразилии, она была сначала в восторге от своей новой родины и писала домой, что ее новая семья относится к ней «с ангельской добротой», «особенно мой милый Педру», которого она вначале находила обворожительным.

«Последние дни были очень напряженными, — писала она «любимейшему отцу», — потому что я должна была с семи утра до двух часов ночи быть в полном парадном одеянии, и после этого мой любимый муж не давал мне спать, так что я, честно говоря, довольно бледная и уже два дня у меня болит живот».

Будучи супругой «милого Педру» Леопольдина вела жизнь, которую она могла назвать какой угодно, но только не спокойной. Появились дети, этого следовало ожидать. Дон Педру сообщал своему свекру о появлении первого: «Моя горячо любимая супруга в пять часов утра почувствовала боли и ходила по дому; она обхватила мою шею и произошло так, что стоя она родила ребенка и в половине шестого все было позади, с огромной радостью она подарила жизнь дочери».