^{Марианна Австрийская, вторая жена Филиппа IV}

Колокола, которые в 1648 году возвестили Вестфальский мир, снова звонили на свадьбе в доме Габсбургов. Юная дочь Фердинанда III, тезка его супруги Марии Анны, выходила замуж за своего пожилого дядю Филиппа IV. В свадебной свите юной эрцгерцогини были престарелые испанские дамы, которые много лет тому назад приехали из Испании вместе с ее матерью, сопровождая ее в том тяжелом путешествии во время войны.

^{Фердинанд IV, римский король}

В ее свите был также брат, наследник трона — четвертый Фердинанд, многообещающий юноша 16 лет. Надеялись, что он обручится в Испании и, женившись на своей кузине Марии Терезии, наследнице испанского престола, дважды гарантирует испанское наследование на случай, если брак его сестры останется бездетным.

Но, когда свадебный эскорт пересек Альпы и добрался до Роверето, где должна была состояться передача невесты, прибыл курьер из Мадрида, который грубо разрушил эти планы. Он привез категорические распоряжения, чтобы эрцгерцог Фердинанд ни при каких обстоятельствах не продолжал путешествие со своей сестрой, и что его не будут принимать в Испании.

Мария Терезия должна была выйти замуж за Людовика XIV. Испанский двор решил купить мир с Францией.

Австро-испанская связь была бы в любом случае несостоятельной, потому что юный Фердинанд умер вскоре после этого от оспы. Его преждевременная смерть разбила сердце его отцу, Фердинанд III ненадолго пережил своего сына.

3. Леопольд I — император поневоле

«Поистине, я охотнее жил бы в уединении в пустыне, чем в моем Хофбурге. Но раз Бог возложил этот груз на мои плечи, я надеюсь, что он даст мне силы нести его». Император Леопольд I своему исповеднику, Патеру Марко д» Авиано, 1680 год.

Младший сын, который теперь вступал на престол, был почти с самого рождения посвящен церкви: его вкусы и склонности к богослужению и намерение стать священником приводили его учителей иезуитов в абсолютное восхищение. Когда он был маленьким мальчиком, он любил строить часовни из камешков, а его любимой игрой было украшение миниатюрных алтарей и подражание чтению мессы.

Только когда блестящий и многообещающий старший брат умер в возрасте 21 года, четырнадцатилетнего Леопольда^[250] вывели из его почти монастырской учебной комнаты, чтобы поспешно возложить на него две короны. Тогда он, щуря глаза, с чувством неловкости предстал перед всем миром в ярком свете прожекторов.

^{Император Леопольд I}

То, что предстало перед большим светом, совсем не было создано для того, чтобы производить впечатление. Леопольд был юношей очень маленького роста, необычайно безобразным, чрезвычайно робким, его зубы были выломаны приступом цинги, которая чуть не убила его. Он был так близорук, что ему нужны были очки, чтобы видеть предметы, которые были совсем близко под рукой. У него была гротескная габсбургская губа, а его подбородок был — из-за двойной дозы генов его близкородственных родителей — такой утрированной формы, что он, как и его предок Карл V, по — настоящему не мог закрыть рот и не мог отчетливо говорить.

Французская шутка нанесла Леопольду жестокий удар. Граф де Грамон^[251], который встретился с ним во Франкфурте во время выборов императора, сообщал в своих мемуарах: «У него необыкновенно большой рот, который он всегда держит открытым. Когда однажды он играл с принцем Порсиан в кегли, пошел дождь, и он пожаловался, что капли все время падают ему в рот. Принц Порсиан, его фаворит, напряг свой находчивый ум и, после некоторого размышления, посоветовал своему господину королю закрыть рот. Король Венгрии попробовал и ощутил благодаря этому значительное облегчение».

Однако Леопольд, несмотря на свою внешность, не был глупым. Просто у него не было никакого личного обаяния, и он мучился угрызениями совести и сомнениями в себе самом. Хронические боли в животе, которыми он страдал всю свою жизнь, безусловно, происходили от этой напряженности. Его настойчивое, строгое соблюдение придворного этикета помогало ему держаться подальше от света.

Леопольд чувствовал себя уютно только в узком семейном кругу. Действительно, это был совсем особый круг, который подчинила своему влиянию его умная, общавшаяся со всем миром, итальянская мачеха Элеонора фон Гонзаго и его одаренный дядя, знаток искусства, эрцгерцог Леопольд Вильгельм^[252], который во времена своего правления в Нидерландах собрал и привез в Вену коллекцию картин, собранную с фантастическим пониманием и вкусом.

Одно из самых любимых занятий Леопольда, когда он не был занят делами управления, состояло в том, чтобы с этими двумя родственниками импровизировать итальянские сонеты; при этом один из троих говорил одну строфу, к которой следующий должен был найти продолжение. В другое время юного Леопольда можно было видеть копающимся в старых манускриптах вместе с его библиотекарем, Петером Ламбеком^[253], или же вырезающим запутанные нежные линии на куске слоновой кости, или склоняющимся над сосудами и ретортами в алхимической лаборатории, где он пытался превратить серебро в золото.

Однако, страстью его жизни была музыка; она делала сносным его неудобное существование. Он сам играл на флейте, сочинял в свободное время довольно красивые мадригалы, а также дирижировал музыкантами, певцами и своим придворным оркестром в часовне Хофбурга. Он жил, дышал, ел, пил, играл и буквально гнался за музыкой, его понимание музыки было чрезвычайно утонченным.

Если бы он мог жить в соответствии со своими наклонностями, он, вероятно, стал бы эрудированным, добросовестным кардиналом. Бедой Леопольда было то, что он стал монархом. Еще большим несчастьем стало то, что ему пришлось бороться против двух опаснейших противников своего столетия: против короля Франции Людовика XIV и против великого визиря Турции, Кара Мустафы^[254].

Леопольд, непригодный от природы и совершенно не подготовленный воспитанием к тому, чтобы совершать внезапные дипломатические и военные нападения, как этого требовало его время, все же проложил себе дорогу, даже не будучи во всеоружии. Леопольд I, поддерживаемый гениальным фельдмаршалом Евгением Савойским^[255], превратил Австрию в европейскую державу первого ранга, за время одного из самых длительных правлений в австрийской истории, хотя недоброжелательные историки приписывали это чистой случайности.

Его первое столкновение с Францией произошло во Франкфурте, куда он приехал в 1657 году, чтобы быть избранным императором и пройти процедуру коронации вместо своего брата. Снова французы были тут как тут, чтобы под опытным руководством Мазарини^[256] подстрекать и подкупать курфюрстов против восхождения на трон еще одного Габсбурга. Восемнадцать месяцев длилась меновая торговля пока, наконец, Леопольд, ведомый своим дядей Леопольдом Вильгельмом, получил нужные голоса и преклонил колени, чтобы принять корону. Это была более чем скудная победа: «Капитуляция», которую он был вынужден подписать, содержала такие ограничительные условия, которые никогда раньше не налагались курфюрстами на императора.

Следующий тур, борьбу за невест, выиграла Франция, когда Людовик XIV^[257] женился на старшей и поэтому более желанной испанской инфанте, дочери Филиппа IV. Леопольд должен был довольствоваться младшей принцессой, своей племянницей, Маргаритой Терезией^[258]. Поражение в выборе невесты оказалось самым разорительным в его правлении.