Девушка почувствовала сильную хватку, грубо ухватившую её за шкирку и куда-то потащившую. Всюду раздавался топот множества ног и грубая, басовитая речь на непонятном ей языке.

Азиатка на периферии сознания осознала, где находится и что происходит, но сделать ничего не могла. Слишком истощённым чувствовал себя её организм, и сознание неумолимо исчезало, иногда снова резко возвращаясь; сквозь мглу девушка могла видеть свои ноги, безвольно шаркающие по земле, всё дальше удаляющиеся от места боя.

В очередной раз сознание вернулось, когда её грубо бросили на землю, и боль прострелила ушибленный бок. Мощные зелёные руки без всяких проблем смяли её нагрудник, даже не заморачиваясь с застёжками, и сорвали его с неё. Вержиния вяло попыталась сопротивляться, но её руки были грубо отброшены в сторону. Затем очередь настала и обычной одежды. Оглашая округу громким хрустом, она разорвалась по швам, не сумев оказать сопротивления грубой мощи орка.

Девушка осталась лежать на земле абсолютно голая. От дующего ветра её пробрал озноб, и сознание наконец вернулось полностью.

Ошарашенная девушка открыла глаза, приподнялась и попыталась сесть. Орк куда-то утащил её одежду, и Вержиния ошарашенно стала оглядывать округу; внутри нарастала паника от вида снующих туда-сюда зеленокожих. А затем её схватили за волосы и потащили к тёмному шатру позади неё.

Внутри шатра, в полумраке, громоздились железные клетки; в одну из них её грубо закинули, после чего раздался лязг замка, и девушка осталась совершенно одна.

Внимательно оглядевшись по сторонам, она поняла суть всего происходящего ранее. Среди полумрака она обнаружила в других клетках различную живность, явно приготовленную на убой и прокорм орчьего войска. Похоже, это был один из складов ещё живого мяса.

Вержиния сжалась в углу клетки, не веря, что всё это происходит с ней. Ещё недавно всё было нормально: простая разведывательная миссия, с такими легендарными, одарёнными… Да чёрт возьми, с ними был Пабло, и девушка уже уверилась, что миссия пройдёт успешно. Но теперь она тут, а где её отряд — неизвестно.

В отчаянии она стукнула ногой по прутьям, скорчившись от пронзившей пятку боли. Попыталась призвать ветер, но энергии в теле совсем не осталось — она даже весь подкожный жир выжгла под ноль, и тело отзывалось на любую манипуляцию дичайшей усталостью.

В какой-то момент она просто отчаялась и тихо заплакала.

Глава 64

— Алкоголь он как бензин, за городом расхода больше.

— Джейсон Стетхем

Отлетев на несколько километров от орчьего лагеря, я всё же спустился вниз, раскидав всех по полю. Отключив телекинез в паре метров от земли, я сам рухнул на землю, стараясь отдышаться. Прикоснувшись рукой к амулету в виде человека, поднимающего камень, проверил запас энергии. К сожалению, он просел более чем на половину, и сам я был чертовски вымотан, таща команду по воздуху уже из последних сил.

— Аккуратнее нельзя было? — возмущалась Иллейв, потирая ушибленный бок.

— Прости, — ответил ей и окинул взглядом раскиданый по земле отряд. Вроде все целы и здоровы. Только Плющ, вставший и осматривающийся, выглядел бледным и изнемождённым. Типичные признаки энергетического истощения.

— Что будем делать? Мы не можем бросить Вержинью с этими монстрами, — не унималась Иллейв, требовательно осматривая членов отряда.

— Если она ещё не мертва, то скоро будет, — Плющ решительно глянул ей в глаза. — Мы же обессилены и не можем рисковать сведениями, добытыми в этом походе.

— Ну так и иди домой, оберегай свои сведения, а мы отправимся обратно! — Между этими двумя началась настоящая свора, и мне пришлось вмешаться.

— Плющ прав, мы не можем рисковать сведениями, но… — перебил я уже набравшую в грудь воздуха Иллейв, — я отправлюсь обратно и попробую помочь Вержинье, если она всё ещё жива, конечно.

— Я помогу, — уверено сказала девушка.

— Нет, ты пойдёшь с остальным отрядом, — безапелляционно заявил я.

— Ну почему? — не унималась она.

— А чем ты мне поможешь? Твои силы никак не помогут нам остаться незамеченными, а в открытом бою ты будешь только мешаться, заставляя меня отвлекаться и ограничивая в манёврах, так что даже не спорь. Я всё сказал! — сказал я строгим голосом, заставляя её подчиниться. Иногда женщины ведут себя так, что нам, парням, сложно уложить это в своей голове — совершенно не объяснимые и не изученные создания. Подойдя к ней, извлёк из инвентаря амулет, сорванный с неё ранее, и протянул девушке.

— Хорошо, только не рискуй сильно, — кивнул Плющ и пожал протянутое предплечье. — За женщину свою не переживай, присмотрю.

— Спасибо, — искренне поблагодарил его и взлетел в небо, удаляясь по направлению к тучам.

* * *

Вержинья уже несколько часов сидела в клетке, абсолютно голая и лишённая энергии. Постепенно запас сил возвращался, но его было совершенно недостаточно, чтобы хоть как-то поправить положение. Лишь лютый голод мучил её тело.

Первые минуты отчаяния прошли, и теперь девушка усиленно думала, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Неожиданно полы шатра открылись, и девушка увидела старого орка, явно зачахшего и утратившего большую часть мышц. От чего кожа повисла на его жилистых руках, а торчащие нижние клыки почернели и частично обломились.

Орк прошёл мимо клетки с девушкой, даже не обратив на неё внимания, и отворил стоящую рядом. Его кажущаяся немощной рука ухватила за шкирку взрослого кабанчика, и тот истошно заверещал, сопротивляясь, когда его выдернули из клетки. Орк пронёс брыкающуюся тушу в одной руке и с шлепком уронил на старый деревянный стол, столешница которого была покрыта старыми шрамами и пропитана застывшей кровью.

Кабанчик ярился всё больше, явно недовольный происходящим, а затем затих, конвульсивно задёргавшись. Орк отложил в сторону кровавый тесак и смахнул кабанью голову на пол, после чего поднял тушу и пошёл на выход, оставляя на деревянном покрытии шатра длинный кровавый след.

Вержинья задрожала всем телом, представляя, что в один момент может и сама оказаться на этом столе, и нервно кинулась к прутьям клетки, дёргая их в разные стороны в надежде открыть дверь. Но та лишь гремела цепью с замком, не желая открываться.

Её взгляд упал на деревянный пол её личной тюрьмы, и она ощупала его руками. Явно старое, грязное покрытие. От обилия влаги и времени оно изрядно прогнило и оттого лишилось изначальной крепости. Найдя ржавые гвозди, на которых держался сколоченный пол, девушка сконцентрировала в руке сжатый воздух и нанесла удар по доске возле шляпки гвоздя. В глазах потемнело, и голова закружилась; голод пуще прежнего пробрал тело, но она добилась успеха. Просевшая доска приподняла шляпку гвоздя, и девушка, раздирая пальцы в кровь, усиленно стала выкручивать её в верх.

* * *

Степь проносилась внизу с огромной скоростью. Я, не жалея энергии, мчался вперёд; благо, развитая сила телекинеза позволяла даже не ощущать собственного веса — всё упиралось в энергию, а её, благодаря амулету, у меня ещё хватало.

Наконец, через пару часов стремительного полёта я добрался до того самого холма. У стен невысокой скалы по-прежнему валялись дохлые орки, всё так же опутанные плющом. Зеленокожие даже не потрудились позаботиться о телах павших товарищей, бросив их там, где те и погибли.

Проползя по холму вверх, я осторожно выглянул. Энергии в амулете оставались крохи, и мне нужно было быть крайне осторожным. Лагерь по-прежнему жил своей жизнью. Сколько бы я ни всматривался, не мог обнаружить Вержинью — ни живой, ни мёртвой. Последний факт даже внушал надежду. Затем я увидел, как между повозками мелькнула тень. Без труда узнал девушку, и мои глаза расширились от удивления. Пусть и покрытую грязью, но сложно было не оценить прекрасных форм её тела. В паху неожиданно заныло, и я встряхнул головой. Подобные мысли были совсем неуместны.