— Это древний катализатор из арсенала Ли Юэ. Этот диск изображает космос и потому имеет круглую форму. В его центре находится кусок кор пурума, изображающего небесные тела. По легенде его впервые изготовил Юнь Хуэй, седьмой мастер семьи Юнь. Семья Юнь, или как их еще называют «Дом Юнь», была очень известной в Ли Юэ. Несколько сотен лет назад они владели семейной кузницей и сотрудничали с Хань У из семьи Хань для создания оружия серии «Прототип». Пятьсот лет назад в нашем мире свирепствовал катаклизм.

— Что за катаклизм? — Почему космос должен быть круглой формы тоже не понял, но про это переспрашивать не стал.

— Там много чего было. Но в первую очередь — массовое вторжение Бездны — потусторонней силы, противостоящей Селестии, — и разрушения Каенри'ах, народа, который жил без влияния богов. Точный порядок событий неизвестен, но из Каенри'ах вырвались монстры, обладающие силой Бездны, и посеяли хаос по всему Тейвату. Попытка Каенри'ах восстать против богов закончилась его уничтожением от рук богов и Небесных принципов.

— Не проканал, получается, научный атеизм. — Я почесал подбородок. — А Селестия что такое? И что такое Небесные принципы?

— Селестия — это парящий над Тейватом остров, о котором мало кто что знает. Считается, что это обитель Богов, а Небесные принципы — это они и есть, Боги. Говорят, что смертные, совершившие великие героические подвиги, могут вознестись на Селестию и стать богами, где они будут присматривать за своим народом с высоты. Но это, как ты выражаешься, бабка надвое сказала.

— Постой, я запутался в терминах. Кто такие Боги — понятно. Кто такие Архонты — тоже, как ты давно ещё объяснял, по сути, это синоним тех самых Богов. Но теперь ещё и принципы какие-то. В моём мире, кстати, было такое слово в значении должности, означало воинов тяжёлой пехоты в древней армии. Ничем божественным там не пахло, обычные рубаки из второй линии боевого порядка, — удивительно, но я что-то припомнил из лекций по истории Древнего Рима. — Насколько я помню, считались чуть получше первой линии и чуть похуже третьей.

— Да там смутно всё, я сам толком не знаю. У нас же на слуху Архонты элементов, всего семь, а по факту Богов было и есть гораздо больше, и эти принципы вроде как даже постарше нынешних, чуть ли не прародители. Хм… кстати… ведь и они не были первыми, если размышлять о линиях в боевых порядках… Изначально мир принадлежал драконам, которых эти принципы вроде как победили. Умоляю только, не спрашивай про драконов — не отвечу, сам мало что знаю. Знал бы — рассказал. Но почти нечего, а даже и то, что могу, нам с тобой обоим мозг взорвёт в попытке разобраться, кто там и кого побеждал и менял и в каких последовательностях. Не суть. Слушай дальше про эту вещицу, — Грокс помахал зажатым в руке «Янтарём». — В общем, катаклизм утих, глобальная угроза миновала, но монстры всё ещё бесчинствовали по всему Тейвату, и люди стали развивать магические искусства, чтобы бороться с ними. Однако технологии производства оружия были устаревшими, и созданное ими оружие легко ломалось. В результате серии экспериментов Юнь Хуэй в сотрудничестве с Хань У, ещё одним известным оружейником, и создали оружие серии «Прототип».

— Обычная история, у нас то же самое, — согласился я. — Война, увы, — двигатель прогресса. В горячем моменте, видимо, мозги более концентрированно работают.

— Изначально это были только длинный меч, большой меч и копьё. Когда копьё было готово, Юнь Хуэй посвятил его своему отцу. Также он попросил добавить к прототипам лук, поэтому Хань У собрал множество материалов для экспериментов и сделал лук для этой серии оружия. Через некоторое время к Юнь Хуэю пришли чародеи и попросили его создать новый вид катализатора. Он согласился и вместе с Хань Ву использовал «кор пурум», который они ему дали, чтобы создать катализатор и назвать его «Прототип Янтаря», добавив его в серию прототипов.

— «Кор пурум»?

— Есть ценный камень, который можно найти в горах Ли Юэ. Называется «кор ляпис». Для изготовления кор пурума нужно нагревать кор ляпис на протяжении сорока девяти дней, а затем остужать его в родниковой горной воде также на протяжении сорока девяти дней. Двойная очистка огнём и водой делает кор пурум крепким и небьющимся. Вот это и есть центр «Янтаря». А диск вокруг него выполнен из древесины и редкой горной породы.

— Как они сделали, что половинки диска и кор пурум в воздухе висят, при этом оно вроде как единая конструкция и не разваливается?

— Понятия не имею. Так тебе производственные секреты такого уровня и выболтали, мечтай.

— Ну ладно, всё это, конечно, интересно, но вернёмся к основному вопросу: говоришь, могу им вычеркнуть три ляма из долга за две эти вещицы?

— Совершенно спокойно, не сомневайся. Даже странно, что Толстый притащил тебе такое! Да, я понимаю, он должен так или иначе рассчитываться за твой терминал, но мог выкатить цену на «Янтарь» даже больше, а эта хоть в деньгах и большая, но точно не завышенная. Может рассчитывает ещё на какие-то услуги от тебя в будущем.

— Пусть рассчитывает. Себе во вред я ничего делать не буду. Впрочем, если не во вред… я тоже умею ценить хорошее отношение.

Глава 7

Вот такие вьетнамские флэшбэки. Покрутил меч, с которым в очередной раз ничего не произошло, убрал в ножны, отложил. Ладно, пора собираться в «Дубовый дуб». В отсутствии этих ваших интернетов я стал больше ценить всяческого рода личное общение. Прямо настоящих друзей (помимо двух первых, встреченных в этом мире) я пока не нашёл, зато приятелей появилось в достатке. Да, я считаю Грокса и Хоука друзьями и смею надеяться, они меня тоже. Хотя они и в два раза старше, и, конечно, являются для меня ещё и наставниками, иногда с совершенно дурными методами учёбы.

Трактир встретил меня шумом и гамом, ничего необычного, с развлечениями здесь туго, поболтать под выпивку чуть ли не единственное. Ну, так-то есть ещё несколько точек общепита, но эта самая большая. Отличие почти от любого другого посещения сразу бросилось в глаза: по центру трактира было сдвинуто несколько столов, образовывая таким образом один импровизированный большой и за ним веселилась большая и явно незнакомая компания, человек как бы не пятнадцать. Сундука, правда, не видно, и с ромом тут напряг. Три девушки с ними, остальные мужского пола.

А, вон и мои сидят, трое, как и договаривались. Остальные после рейда по домам: у кого семьи, у кого дела или просто охота отдохнуть. Подошёл к ребятам, здороваться не стал (расстались же недавно) и просто уселся на свободный стул.

— Ну что, как тут?

— Да что тут может поменяться? Всё как всегда, сидим вот, пока не заказали ничего, тебя ждали, чтобы не раздёргиваться. — Это Марчи, мой приятель, неплохой следопыт и охотник, в лесу он как дома.

— Давно ждёте?

— Да не, я тут с полчаса, Роб и Джонни вон вообще минут с пять назад пришли.

— Ну, раз дождались, то нечего и тянуть, — я поднял руку и привлёк внимание Брана. Мила обслуживала шумную компанию незнакомцев. Тот, не чинясь, подошёл принять заказ сам.

— Привет, Андрей! Остальных видел. Ну что, как прогулялись загород?

— Нормально прогулялись. Подышали свежим воздухом, природа, приятные пробежки, спорт, так сказать, приподняли там с ребятами кое-что по мелочи, — кивнул на своих товарищей, — детишкам на молочишко.

— У нас же нет детишек! Ну, в смысле у тебя, меня, Марчи и Роба нету! — удивился самый здоровый из нас.

— Ничего, Джонни, нет — так будут. Какие наши годы? Главное, чтобы молочишко было, а на него глядишь, и дети подтянутся. С дубьём, товар отжимать. Зажмут в тёмном переулке, отмудохают дрынами по хлебальнику и свалят с бидончиком в туман. Знаешь же, какие дети бывают. Сам, небось, такой был, пока не вырос.

— Так, ладно, Андрей, попрошу в моём заведении таких слов не произносить! Дети, молочишко, едрить! Умеешь ты гадостей наговорить! Тут такое не подают! — Бран аж скривился. — И вообще, заказывайте быстрее, у нас тут аншлаг, если не видите, не до болтовни. Мила вон зашивается.