Не только дела и вещи, вверенные нам для распоряжения, но и самые в тайне сердца помышления имеют вес и меру, тяжесть и пространство. Поэтому мы видим, какое блюдение надлежит иметь, чтобы сохранить делом заповеди Господни.
◊ Внутреннего человека смирение выражается в сих словах: нет меня грешнее и презреннее на свете. Господи, помилуй мя; буди воля Твоя и во мне, грешнем; удиви на мне милость Твою, спаси мя.
◊ Об этом известно всему свету: ежели не будете усердно молиться Богу и творить милостыню, то сами подвергнетесь злой напасти.
◊ Читаете ли вы когда-нибудь славянские книги — ЧетьиМинеи? Ежели их читать, да подражать по возможности своей, то человек, как золото в горниле, может во имени Христове очиститься.
◊ Мы не можем заблудиться в жизни нашей, когда всякий подвиг будет освещаться Евангелием, и Апостолом, и преданием святых отцов, свидетельствованных Богом.
◊ Душе, жаждущей спасения о Господе, возможно спастись повсюду, где бы то ни было, а удобнее в монастыре. Только молись и своей воли отрекись; терпи, смиряйся, вся Господу отдайся и заповеди Его храни; а если их не знаешь, то узнай. Имей молчание, целомудрие и чистоту, во всем блюди святую простоту — и ангел святой, хранитель твой, не отступит от тебя, вразумляя тебя на всякое благое дело.
◊ Терпи алчбу, жажду, нищету и смиренный труд: сим путем в жизнь вечную идут.
◊ О всем благословляй Господа, непременно молись ему — и будешь в Царствии небесном.
◊ Знай и то, и будь удостоверена сама в себе, что и одна неподобающая мысль в тебе, ежели примешь ее на сердце твое и соизволишь ей пожеланием, может тебя отлучить от Бога и подвергнуть всякой муке. Но исповедующей грехи свои и кающейся приболезненно и слезно от всего сердца Божиею милостью даруется от Господа прощение и благодать, на утверждение молящейся душе.
◊ В терпении нашем Господь обучает стяжанию душевного богатства. Истинный покой где искать? Кого спросить об этом? Ответов много получим. Всякий по своему мнению может чтонибудь сказать. Но Сам Господь вещает нам и убеждает нас Своим словом. Он, будучи Создатель неба и земли и наш Творец, увещательно говорит к нам: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11, 29). Где же Его кротость и смирение видеть нам? На кресте Иисуса Христа. Вот теперь знаете, как обрести покой душе своей — не беспокойтесь же ни о чем другом, тленном и погибающем. Сами знаете, что не можно вкупе угождать Богу и миру. Бог возлюбит вас, а мир возненавидит. Многие прежде возлюбили было Бога, а потом, видя тесный и прискорбный путь, обратились к миру, чтобы от своих любимыми быть, прельщая себя, что и так можно спастись; однако не напрасно сказано, что «многими скорбьми подобает внити в Царствие Божие» (Деян. 14, 22).
◊ Всякая печаль, оскорбление и тоска истребляются памятью пострадавшего Господа Иисуса Христа; подумайте, какие болезни перенесла Матерь Божия! Ежели мы что претерпеваем, как нам кажется, напрасно, то чрез сие уподобляемся Спасителю и пречистой Его Матери; а поэтому должны радоваться. Чрез скорбь очищается душа и смиряется сердце; а сердце сокрушенное и смиренное, как заверяет нас святой псалмопевец, Бог не уничижит. Иногда бывает скорбь величиною с червяка; но враг — возмутитель душевный — выводит ее, как большого слона, представляя чрез мысли глазам нашим, чтобы уязвить сердце. Ежели скажете себе в мыслях своих: мало мне этого за мои грехи! — то в ту же минуту исчезнет злой возмутитель; и тогда сердце начнет покоиться в добрых мыслях.
◊ Кто не любит уединения, безмолвия, тишины, тот не может наблюдать своего сердца, мыслей, слов, разговоров и потому произвольно уклоняется от Царствия небесного и увлекается в прелесть древней злобы.
◊ Слышу: говорят, сказывают и пересказывают одни другим, что мы ездили на богомолье в Ростов, были в Тотьме, у Троицы Сергия; и мы едем в Киев; — хочется побывать и у Соловецких — так обыкновенно пересказывают одни другим. Слышу: говорят о одних только поездках, и не слышу, чтобы кто сказал: «Я хочу переменить худую и суетную жизнь на богоугодную и постоянную». Что за польза только ездить к угодникам Божиим, а не подражать их терпению и не исправлять свои нравы? Да они сами будут посещать, когда кто хотя и не делает обетов, и не ездит по дальним странам; но, пребывая на одном месте, ведет жизнь постоянную и благоугождает Богу.
Так говаривал покойный Василий Федорович Галафеев.
Преподобный Иларион Троекуровский
(1774–1863)
Преподобный Иларион родился в крестьянской семье и с детских лет почувствовал любовь к Богу. Он был воспитан дедом, который вел строгую жизнь в отдельной избе. Родители считали, что кроткий и молчаливый Иларион не сможет стать хорошим помощником в хозяйстве, и дед взял его к себе. Не раз внук и дед бывали на богомолье, в том числе в Троице-Сергиевой и КиевоПечерской лаврах.
После смерти деда Илариону пришлось вернуться к родителям, но юноше приходилось у отца трудно, особенно когда тот надумал его женить. В день брака преподобный скрылся из дома и долго странствовал по монастырям, терпя холод, голод и нищету.
После странствований он поступил в один из монастырей Рязанской епархии. Но жена, имевшая на него, по мирским законам, свои права, подала просьбу в консисторию. Преподобный ушел из монастыря и удалился в дремучий Зенкинский лес, недалеко от родного села.
Но первая неудача не отклонила его от мысли о монашестве, — он определился в Петропавловскую Раненбургскую пустынь и был пострижен в рясофор с именем Иларий.
Строгим соблюдением устава он выделялся среди прочей братии, а внимание настоятеля к безупречному иноку возбудило к нему общую зависть. Когда он ездил за сбором подаяний, его оклеветали и обвинили в утайке денег. Монахи не давали ему прохода укорами и насмешками; тогда он перестал ходить на трапезу.
Настоятель же требовал этого. Преподобный Иларион повиновался, но не принимал пищи за общим столом; его обвинили в упорстве и запретили как пускать на трапезу, так и давать ему хлеб. В продолжение года Иларион ел только в день по просфоре, которую тайно носил ему пономарь, жалевший его.
Отцу Илариону не суждено было долго оставаться в Петропавловской пустыни, так как после нескольких посещений его жены, которая требовала его к себе, настоятель решил удалить его из пустыни.
После изгнания из Петропавловской пустыни для отца Илариона начались годы неимоверных подвигов.
Он поселился в четырех верстах от села Головинщины, в Воловом овраге. Тут он сам выкопал несколько пещер, одна из которых, главная, молельная, соединялась переходами с остальными. Громадный камень служил ему столом. Здесь он жил и совершал молитвенные правила: вечерню, всенощную и утреню; для литургии ходил иногда в село Головинщину. А в знойное летнее время, на открытой поляне, под лучами солнца, клал в день по три тысячи земных поклонов.
В продолжение шести лет, летом и зимой, пищей служила ему редька, которую он посадил в устроенном им самим огороде и ел без хлеба. Воды вблизи не было, и в летнее время, дожидаясь дождя, он дней по десяти страдал иногда жаждой. Раз он, во время великого поста, за обедней упал в обморок — он не ел ничего 18 дней. Тут обнаружились на теле тяжелые вериги и сорочка, сделанная из медной проволоки — и от нее тело было в ранах.
Постель его была устроена из самых жестких сучьев дуба, и на ней видны были следы крови. Он не носил ни зимой, ни летом обуви. Единственная его одежда — длинная рубашка из холста и халат из белой тонкой материи.
Среди этих безмерных подвигов на него обрушилась грозная борьба вражьей силы. Нечистые духи принимали вид хищных зверей и гадов, иногда страшного змея, висевшего над входом пещеры с зияющей пастью.
