— Блять, всё, не могу больше терпеть. — Проговорил шёпотом я.
— И чё делать будешь? — Лёха трясся от хохота.
— Пойду просить, чтоб дверь открыли. Пожелай мне удачи. — Я хлопнул дрожащей рукой друга по пузу и стал протискиваться вглубь автобуса, попутно молясь Будде, чтобы в следующей жизни я родился без ануса. Всё было довольно неплохо (кроме говна, давящего на мой клапан), пока на своём пути я не встретил ебучую жирющую бабку, которая заняла своими телесами весь проход.
— Дайте, дайте пройти! — Попросил я.
— Куда тебе идти? Остановки ещё нет. — Возмутилась старая хуйня.
У меня не было времени с ней спорить, поэтому я пошёл на таран. Я стал толкать бабку, пытаясь проползти через её жирную жопу, на что эта хуйня стала громко возмущаться. И вот в какой-то момент я смог преодолеть этот ходячий батут, даже толком не опиздюлившись, но понял, что войну я проиграл. Оставалось только расслабиться и…
«НЕТ! ЕЩЁ ЕСТЬ СИЛЫ! КАПЕЛЬКА!»
Теряя голову от безысходности, и теряя силы от безтуалетности, я заорал, что было мочи:
— ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ, У МЕНЯ ХОМЯК РОЖАЕТ!
— Да что так орать? — Стали возмущаться бабки.
— ОТКРОЙТЕ ДВЕРЬ, ИЛИ Я ЕЁ ВЫНЕСУ! — Продолжил орать я.
— Молодой человек, что такое? — Возникла из ниоткуда кондуктор.
— МНЕ НАДО ВЫЙТИ! ДВЕРЬ ОТКРОЙТЕ! — Уже вопил я дурниной, словно, схавал двойную порцию говяжьего дошика.
— Откройте дверь, парню плохо! — Попросила женщина, стоявшая ближе к кабине водителя.
И, о чудо! Дверь распахнулась.
— СПАСИБО, ДРАЖАЙШИЙ! — Заорал я и вылетел наружу.
Прекрасный день только начинался. На голубом небе плавали облачка. Пробка, намертво въевшаяся в дорогу, скучала вместе с людьми, грустно смотрящими из окон автобусов и машин. И только я, прижимая руками задницу и проклиная энергетик, нёсся на полной скорости к универу.
Забежав внутрь, я буквально вбил в нос охранника свой студенческий, перемахнул через поручень и побежал к ближайшему сортиру. Надо сказать, что в туалете на первом этаже за два года мне так и не довелось побывать. Пары у нас, в основном, проходили на втором и третьем этажах, поэтому там я ссал, срал, ну, и как сами знаете, дрочил (один раз!). Но это не значит, что я не знал, где на первом этаже расположен толкан. Я пару раз мимо него проходил, поэтому, куда держать курс, я прекрасно знал.
Что тем временем творилось с моей жопой — невозможно описать. Казалось, что говно эволюционировало и породило живых созданий, которые прошли кучу этапов эволюции, колонизировали глистов и изобрели ядерное оружие. В ходе мирных переговоров по делёжке глистовых колоний произошёл спор, и одна из сторон решила использовать ядерную ракету, а вторая ей ответила, из-за чего случилась целая ядерная война, повлёкшая невиданные последствия, которые сейчас ощущала моя задница и я лично.
Когда я увидел заветную дверь, то чуть не вздохнул с облегчением, но вовремя одумался. Ведь, малейший вздох означал проигрыш в неравной битве с моей жопой, а я слишком далеко зашёл в этой войне! Забежав в дверь, я дрифтанул на повороте мимо умывальников, забежал во вторую комнату с сортирами, отметил, что тут охуенно пахнет, в отличие от сортиров на втором и третьем этажах, а затем заktntk в кабинку и спустил штаны. Говно просто молниеносно вылетело с диким пердежом из моей сраки. Я аж крякнул от удовольствия. Но это было только начало. Я это понимал.
И в этот прекрасный момент моего боевого облегчения, дверь в сортир хлопнула и послышались женские голоса:
— Я говорю, этот Артём только глазки строит, а сам на твои сиськи пялится! — Говорила одна дама.
— Ну и пускай! Хорошо же, когда есть на что пялиться! — Хихикнула другая.
Я нажал на воображаемый стоп-кран моего сральника, затормозив целый состав говна, отчего мои зыркалки не то что вылезли из орбиты, а начали постепенно её покидать, вылетая в открытый космос.
— Блин, как тут воняет! — Возмутилась тянка и дёрнула дверь, за которой я рыдал с голой жопой. К счастью, тут была отличная защёлка, и она не позволила двери раскрыться.
— Ладно… — Послышался голос, и я услышал, как в соседнюю кабинку зашли.
Затем я услышал звук снимающихся брюк и звуки журчания мочи. У меня привстал хуец. Правда, в данной критической ситуации я вообще не представляю, как он умудрился это сделать. Тянка помочилась, поттёрла свою пиздёнку туалетной бумагой и стала одеваться.
Я тем временем дико трясся в кабинке, не зная, что мне сейчас делать: срать или дрочить. Говно не то что отступило, но поднятый пенис, немного ослабил хватку. Вдруг, у меня в животе страшно заурчало. Тянки не обратили на это внимание, или сделали вид, что не услышали, хуй знает. Но я услышал удаление шагов и тишину. Подождав с минуту, я отметил, что пенис упал, и говно начало свои наступательные позиции вновь. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как расслабить булки и дрыстануть с такой силой и пердежом, что все унитазы затрещали.
— Мля, там кто-то серит! — Услышал я голос той же тянки.
«БЛЯТЬ, ОНИ НЕ УШЛИ!» — Пронеслось в голове.
— Ха-ха, пошли отсюда! — Рассмеялась другая.
Дрыстал я после такой хуйни ещё минут пять. Дико, с попёрдываниями и взрывами атомных снарядов.
— Спокойно, они ушли и забыли обо всём! — Уверял я себя, обмывая руки в раковине. — Уже начались пары. Они ушли. Так что выходи спокойно.
Я отряхнул руки в раковину, отметил, что моя жопа сейчас постигает нирвану и вышел со спокойной душой из толчка. Прямо перед дверью стояли две тёлки. ТЕ САМЫЕ ТЁЛКИ, БЛЯТЬ! Увидев меня, они приложили руки ко ртам и начали смеяться.
Нависла неловкая пауза. Девушки тихо смеялись в ладошки, я стоял с мокрыми руками и приоткрытой дверью в женский туалет и ахуевал.
— Это же дрочмен! — Проговорила тихо одна другой, продолжая ржать, но я всё равно услышал.
— Что ж, вынужден сообщить, что роды прошли неудачно. Женщина скончалась, плод смыли в унитаз. — Проговорил от безысходности я.
С этой фразы девки просто разразились хохотом. Одна из них, даже согнулась пополам.
— Простите, дамы, вызывают на третий этаж. Новые схватки. Если понадоблюсь, я санитар Обкакулькин. Рад был встрече. — Ответил я и рванул что есть силы прочь.
Позади меня слышался дичайший женский смех.
«Пиздец, а тянки-то ничё такие. У одной даже третий размер груди, судя по всему. Везёт тому Артёму!» — Думал я, взбираясь по лестнице на третий этаж. — «Пиздец, если про дрочку растрепали, то про этот инцидент слухи — это дело времени. Моим-то одногруппникам не привыкать, они просто поржут… Но Алёна… Блять… Я же её целое лето не видел… Наверное, она парня нашла уже. Чёрт, она же сейчас там в лекционной! Блять… А что, если те девки с нашего потока. Пиздец…».
Я остановился возле двери лекционной в смешанных чувствах. Сейчас я чувствовал себя Зябликом из Американского пирога, который попал в подобную ситуацию, что и я. У него, к слову, после той жидкой истории не получилось замутить ни с одной тёлкой со школы. Правда, он маму Стифлера трахнул… Так что, может, всё не так плохо, и моя мама Стифлера — это мама Алек…(зачёркнуто) — Алёна! Ладно, увидим. Хуле, что выпперднулось, обратно не впердится. С этими мыслями я открыл дверь и вошёл в лекционную.
Я попытался проскользнуть незаметно, но мои надежды на стелс в квесте по посещению лекции разбились в пух и прах, когда препод громко спросил:
— А вы куда, молодой человек?
Эта пара была у нас новой в учебном году и называлась «Процессы информационных технологий», соответственно и препод был новый и незнакомый. Это был молодой мужик, чему я ни капли не удивился. К слову, у нас все пары по информатике и всей связанной с ней хуйне вели онли молодые преподы и именно мужики не старше на вид лет 35–40. Поэтому тут был обычный случай, а тот факт, что незнакомый дядя был одет в серенький пиджачок, наброшенный поверх белоснежной рубашки и малинового галстука, меня лишь заставил поверить в то, что, блять, тут все преподы одеты, как с иголочки. Хоть бы раз, хоть бы один преподаватель пришёл, нахуй, в спортивках и обллёванной майке-алкашке и сказал что-нибудь типа «да в рот ебались эти процессы информационные, гоу ебашить стопки водки порционные!». Вот тогда я бы охуел до такой степени, что не мог, наверное, даже хлопнуть Лёху по пузу. Помимо всей вышеописанной хуйни, у молодого препода были тонкие усы и отлично прилизанные назад гелем волосы.
