Количество и сложность этих претензий представляли собой огромную проблему, поскольку земельные и имущественные владения церквей были обширны и, как предполагалось в указе, не ограничивались их собственными епархиями. Сложность усугублялась тем, что многие церкви имели противоречивые юрисдикционные права на религиозные учреждения. Например, церковь Санта-Лючия в Сиракузах находилась под властью епископа Чефалу, который управлял этой церковью так, как будто она физически находилась в его епархии: вводил пребенды, собирал десятину, назначал церковных служителей и следил за духовной жизнью общины^[399]. Архиепископ Палермо контролировал светские владения в епархии Агридженто и осуществлял церковную власть над монастырем Сан-Онофрио в епархии Мадзара^[400]. Архиепископ Монреале в 1294 году санкционировал строительство и освящение церкви Санта-Анна-делла-Скала в епархии Палермо, а также владел или претендовал на владение землями, принадлежавшими архимандриту монахов-базилиан в Мессине^[401]. А монастырь Санта-Мария-Вальверде в епархии Мессины находился под юрисдикцией архиепископа Палермо^[402].

Но большинство проблем касалось светских владений — земель и имущества, захваченных баронами. Конфискация или кража церковного имущества во время войны была распространенным явлением, и этим энергично занимались все — от графов до самых мелких дворян. Так, например, Джованни Кьяромонте, граф де Модика, вместе со своим соратником Франческо Тудерто, присвоил несколько поместий епископа Агридженто, а Манфреди Ланчиа, родственник первого канцлера короля Федериго, захватил мельницу принадлежавшую женскому бенедиктинскому монастырю Санта-Мария-ди-Ното^[403]. На более низком социальном уровне Оберто ди Каммарана и его жена Джованна захватили земли монастыря Санта-Мария-Нуова в окрестностях Монреале. В захвате церковных земель участвовали даже отдельные города: например, муниципалитет Кальтаджироне спровоцировал спор о границах с церковью Сан-Филиппо-д'Аджира, чтобы оправдать захват земли в близлежащем Скопелло^[404]. Восстановление и узаконение этих владений (программа, которая осуществлялась одновременно с послевоенным урегулированием запутанных торговых дел между Каталонией и Сицилией), занимала внимание Федериго в течение нескольких лет. К 1309 году он успешно вернул десятки владений их законным владельцам, уговаривая, убеждая, угрожая и подкупая тех, кто их присвоил, отказаться от незаконно приобретенного, что благотворно сказалось на благосклонности к королю клириков, но увеличило его политический долг перед дворянством. Королевский домен также заплатил свою цену, поскольку единственным способом обеспечить мирное урегулирование и смягчить недовольство духовенства или баронства, во многих случаях была компенсация одной или другой стороне — а иногда и обеим — в виде нового пожалования из личных владений короля. Так, цистерцианское аббатство Санта-Мария-ди-Новара, основанное в XII веке и находившееся примерно в сорока километрах к юго-западу от Мессины, получило назад не только захваченные у него земли, но и компенсацию в виде новых торговых привилегий и контроля над дочерней монастырской церковью Санта-Мария-ди-Стелла в Троине, расположенной примерно в пятидесяти километрах к юго-западу по главной дороге из Никосии в Рандаццо^[405]. Неизбежно, что такая масштабная реставрация, которую необходимо было провести, и зачастую непримиримые отношения захватчиков и пострадавших, значительно замедляли процесс, и побудили Федериго попросить за задержку отпущения грехов у Климента V, которое Папа, находясь в благодушном настроении, с радостью предоставил^[406].

Восстановленные и дополненные права и собственность, обеспечили увеличение доходов, достаточное для финансирования впечатляющего строительства новых и ремонта обветшалых церквей, а также обеспечения функционирования госпиталей. Годы после после заключения мира стали временем самой лихорадочной активности в строительстве церквей на острове с XII века. На юге, например, началось строительство величественного собора в Агридженто, а также церкви аббатства Сан-Спирито. Кьеза д'Ассунта в Джулиане и Кьеза-ди-Сан-Джерландо в Шакке были возведены около 1305 года. Королева Элеонора, согласно одной из легенд, в 1307 году лично профинансировала строительство собора в Кастроджованни. В Никосии надпись на портале датирует строительство собора примерно тем же временем. Фундамент Кьеза-ди-Сан-Антонио в Термине был заложен, вероятно, в 1310 году (хотя закончен он был только в 1330 году). В западной части Трапани работы над собором начались в 1314 году, так же как и над Кьеза-дельи-Аннунциата и Кьеза-Сант-Агостино. А в 1315 году сам Федериго заложил церковь Кьеза-Мадре-ди-Монте-Сан-Джулиано, рядом с впечатляющей колокольней, возведенной рядом с городскими воротами всего тремя годами ранее^[407]. Но это было не все. Монастыри буквально усеивали ландшафт острова и получили новые наделы^[408]. Большинство из них существовало еще до Федериго, но появилось и быстро разрослось несколько новых. Например, неподалеку от Корлеоне и Шакки был основан монастырь Санта-Мария-дель-Боско-ди-Калатамауро. К 1308 году на этом месте поселилась община отшельников, а в 1309 году епископ Бертольдо ди Агридженто распорядился освятить возведенную здесь церковь, предоставив братии право на исповедь для местных жителей. Приняв бенедиктинский устав, этот монастырь получил значительное количество благочестивых пожертвований и пользовался особой поддержкой magister rationalis Маттео Склафани^[409]. Другим важным новым основанием стало бенедиктинское аббатство Санта-Мария-ди-Альтофонте. Тем временем группа доминиканцев, направлявшаяся в Святую землю в 1313 году, получила от Федериго дарственную на здание в Трапани, которое к 1318 году было превращено в постоянный монастырь, а монахи назначены королевскими капелланами и духовниками^[410]. Многие дворяне и мелкие бароны также основывали или возрождали монастыри, возможно, чтобы искупить свои грехи военного времени, но не менее вероятно, что они делали это, вдохновленные тем же духовным возрождением, которое охватило все остальное общество. Например, Джованни Кьяромонте в качестве компенсации за свои захваты в Валь-д'Агридженто выделил значительные средства цистерцианскому монастырю Сан-Спирито в этой епархии. Семья Вентимилья построила аббатство Санта-Мария-дель-Парто близ Кастельбуоно, в дополнение к новому монастырю Сан-Франческо-ди-Полицци, основанному королем Федериго. Артале д'Арагона основал монастырь Санта-Мария-ди-Нуова-Луче под Катанией. Баронесса Джованна ди Сурдис финансировала строительство нового женского монастыря Сан-Катарина-Вергина-и-Мартира в Мазаре, а некий рыцарь Ринальдо Бентивегна и его жена построили часовню Санта-Кроче в Чефалу, которая, согласно одному источнику, позже получила от брата Федериго Санчо все его мирское имущество^[411].

Эти усилия по восстановлению церковных прав и основанию новых монастырей для распространения веры могли бы заслужить благосклонность Святого престола и снизить политическую напряженность, если бы не ряд обстоятельств. Первым из них было создание каталонского Афинского герцогства, что противоречило правам Анжуйской династии и прерогативам папства, а также отрезало важный источник церковных доходов, поскольку Каталонская компания не только блокировала транзитные платежи в Авиньон, но и категорически запретила завещать Церкви имущество на подконтрольных ей территориях^[412]. Вторая проблема заключалась в поддержке королем монастырей базилиан. Сеть этих религиозных заведений все еще простиралась по всей Сицилии (нам известно о тридцати трех, существовавших в 1308 году), от архимандритской церкви Сан-Сальваторе в Мессине до аббатства Санта-Марии-делла-Гротта в Марсале^[413]. Несмотря на значительный упадок, эти церкви все еще контролировали скромную долю земель и имущества (в 1308 году по крайней мере девять из них имели годовой доход свыше 20.00.00), а сам архимандрит, имевший доход свыше 100.00.00, пользовался большим уважением при дворе^[414]. Папство, не сумевшее избавиться от базилиан в эпоху нормандцев и Гогенштауфенов, терпело существование этих греческие общины и, возможно, рассматривало их как средство улучшения отношений с Константинопольским патриархатом. Но поддержка архимандритом Каталонской династии (особенно после его участия в коронации Хайме в 1286 году) заставила Папу действовать. Гонорий IV объявил архимандрита низложенным и лишил базилианскую церковь всех ее владений. Это побудило многих церковных и светских владык, которые в других случаях не любили потворствовать вмешательству из-за границы, захватить базилианские церкви и их владения по всему королевству. Например, аббатство Сан-Николо-ди-Пергарио так часто подвергалось нападениям баронов-грабителей, что к 1302 году "оно (не имело) никакой пользы или ценности… его виноградники были вырублены, опустошены и разорены… его земли лишены жителей и стали пустынными и бесплодными"^[415]. Но заключение мира дало Федериго возможность восстановить сеть приходов базилиан, хотя в итоге его усилия оказались не в состоянии остановить их упадок^[416]. Иоанн XXII в конце концов с базилианами примирился, но помощь Федериго своим православным подданным, в сочетании с приобретением Афин, стала препоной на пути к налаживанию отношений с Авиньоном.