Вся эта деятельность свидетельствует об удивительном высвобождении спонтанной духовной энергии и энтузиазма. Но очевидно, что духовное возрождение вдохновлялось и поощрялось королевским двором. Федериго, который в ранние годы был искренне, хотя и весьма условно набожным, в 1305 году заинтересовался идеями, ставшего мистиком, каталонского врача Арнольда де Вилановы, который нашел убежище на Сицилии, едва спасшись от инквизиции в Перудже, где его не только обвиняли в еретических пророчествах, но и некоторое время подозревали в убийстве Бенедикта XI. Этот интерес перерос в горячее почитание после второго визита Арнольда в 1309 году, когда Федериго, по словам Хайме, "вдохновился пламенем Святого Духа, отныне желая распространять его с пылкой страстью"^[417]. В это же время Арнольд признал Федериго "богоизбранным королем" из пророчества францисканцев-иоахимитов, назначенным Богом правителем, который поможет очистить христианство, чтобы оно могло противостоять приближающемуся приходу Антихриста, которое, по расчетам Арнольда, должно был произойти не позднее 1376 года. Пропаганда этой апокалиптической реформы, несомненно, лежала в основе активного строительства церквей и серии социальных реформ, провозглашенных его Ordinationes generates, и, вероятно, в основе его обращения в 1309 году за папским отпущением грехов из-за задержек, которые мешали его программе реставрации церковных владений. При королевской поддержке евангелистские идеи быстро распространился по Сицилии, особенно среди низших сословий, которые уже начали переполнять улицы городов.

Некоторые из этих идей появились на Сицилии еще до прибытия Арнольда и, вероятно, попали на остров вместе с каталонской армией в 1280-х годах. В Каталонии издавна существовала традиция неканонических религиозных воззрений, наиболее известными из которых были работы Вилановы и Раймунда Луллия в области христианской духовности, а также труды еврейских каббалистов. Ряд рукописей (алхимические трактаты, работы по астрологии, копия О свете интеллекта (On the Light of the Intellect) Абрахама Абулафии) свидетельствуют о присутствии некоторых из этих идей на Сицилии. Известно, что сам Абулафия посетил Сицилию за некоторое время до своей смерти в 1291 году, распространяя свое учение среди еврейской общины в Трапани. Как свидетельствует Виланова, по всему королевству были созданы "евангелические школы, в которых мужчины и женщины, как богатые, так и бедные, получают наставления в той евангельской истине, которая является истинным христианством"^[418]. А обилие сборников проповедей, житий святых и катехизических словарей свидетельствует о том, что новые захватывающие идеи не только распространялись, но и активно противостояли появившейся на острове доминиканской инквизиции^[419]. Раймунд Луллий в 1312 году восхвалял Федериго как "превосходнейшего, благочестивого и стойкого короля", который "направил все свое королевство к цели познания и любви к Богу и преследовал эту цель с таким упорством, что часто заставлял задуматься о повелении, которое Бог дал всем людям" (а именно, что они должны ставить Бога выше всего остального в жизни). Кроме того, Луллий побывал на Сицилии в 1313–1314 годах и, находясь там, написал не менее тридцати восьми opuscula (статей), чтобы помочь духовному возрождению королевства, которое он видел вокруг себя^[420].

Арнольд де Виланова стал религиозным наставником Федериго в 1305 году и во время своего первого пребывания на острове написал для него религиозно-политический трактат под названием Рассуждение христианина о том, что подобает человеку в соответствии с его достоинством разумного существа (Allocutio christiani de hiis que conveniunt homini secundum suam propriam dignitatem creature rationalis), в котором изложил рационалистический взгляд на человечество как на высшее творение Бога, уникально наделенное способностью воспринимать божественный план спасения^[421]. Поскольку Арнольд, заимствуя термины из медицины, страстно верил, что Божья истина и небесный план для человечества видны в физическом мире так же, как симптомы определяющие болезнь, физически присутствуют у пациента, и только врач достаточно осведомлен, чтобы правильно поставить диагноз, поэтому любой человек, обладающий разумом (и, возможно, ведомый божественным проведением, как сам Арнольд) имеет способность ясно воспринимать цель, на которую он должен обратить свои силы. А государь, с этой точки зрения, обязан посвятить себя осуществлению тех изменений и реформ, которые необходимы для духовного очищения христианства. Поэтому Арнольд увещевал Федериго продолжать реформировать сицилийскую жизнь и управлять королевством в духе, согласующемся с обязанностями совершенного христианского короля. "В этой жизни есть два плода Божьей любви: процветание и безопасность, — писал он, — поэтому каждый правитель, будь то король, герцог, граф или барон, который будет управлять людьми и осуществлять над ними юрисдикцию, должен всеми средствами избегать четырех вещей: несправедливости… причинения вреда другим… злоупотребления природой… и обмана против Бога или ближнего". Концепция Арнольда о справедливом правителе, олицетворяемом богоизбранным королем, объединяла светские и церковные проблемы именно так, как это пыталась сделать сицилийская послевоенная реконструкция. Индивидуальная духовная реформа должна была дополняться сознательной программой коллективных реформ — и королевство Федериго, заслуженно или нет, казалось, отвечало этим критериям.

Справедливый государь, говорится Рассуждении..., знает, что богатые всегда притесняют бедных, и поэтому он заботится о том, чтобы обеспечить надлежащую проверку всех подвластных ему чиновников и пресечь любой фаворитизм в отправлении правосудия. Он не допускает ни помилования богачей за гражданские или уголовные преступления, ни смягчения наказания в обмен на деньги. Такой справедливый государь, уверял Арнольд, никогда не будет побежден, в то время как тот, кто пренебрегает правосудием или злоупотребляет им, получит мятежи, расстройства и болезни как души, так и тела^[422]. Рассуждения... предписывали мало конкретных мер, но явно добавляли пыл в текущую политику и заботы короля. С 1305 года королевский двор увеличил темпы строительства церквей, а также приложил дополнительные усилия для искоренения административной коррупции. С этого же времени у Федериго появились первые признаки острой озабоченности собственным физическим здоровьем и здоровьем членов своей семьи, очевидно, видя в нем отражение политической деятельности и духовного благополучия себя и своих близких. В письме Хайме, написанном сразу после прочтения работы Арнольда, Федериго обращается к брату с просьбой: "Поскольку я с величайшим желанием хочу быть уверенным в добром здоровье и счастье тебя и твоих близких, я умоляю тебя, насколько это возможно, вновь и вновь заверять меня в своих письмах ко мне, что ты и твоя семья здоровы и процветают… И я заверяю тебя, что по милости Того, от Кого исходит все добро, я наслаждаюсь благословением здоровья на моем острове Сицилия"^[423]. Из этого письма и многих других, подобных ему, очевидно, что Федериго принял близко к сердцу предложенную Арнольдом взаимосвязь между физическим здоровьем и политическим и духовным благополучием. На самом деле, большинство сохранившихся писем такого рода относятся именно ко временам кризиса, когда правительство столкнувшись с огромными проблемами было вынуждено принимать ответственные решения, как например, в 1313 году, когда двор узнал о смерти Генриха VII; в 1319 году, когда снова разразился голод и нависла угроза возобновления военных действий с Неаполем; и в 1327 году, когда умер король Хайме^[424].

Арнольд покинул Сицилию весной 1305 года после избрания Папой Климента V, который, будучи еще архиепископом Бордо, подружился с Арнольдом во время дознания по его учению проводившегося доминиканцами, и теперь Виланова поспешил на континент в надежде получить папское одобрение своих апокалиптических пророчеств. Если евангелическое рвение Федериго и ослабело в его отсутствие, то доказательств этому нет. Успехи Каталонской компании на Востоке натолкнули его на мысль возглавить вместе с Хайме крестовый поход против ислама, к которому Арнольд призывал во время своего пребывания на острове. К 1308 году сицилийцы были готовы к отплытию, но планы сорвались, когда анжуйцы, опасаясь усиления сицилийского влияния в восточном Средиземноморье, пригрозили вторжением. Вместо крестового похода двор удвоил свои усилия по созданию сети "евангелических школ", которая росла под руководством группы монахов, вероятно, оставшихся на острове после отъезда Арнольда. В этих школах "одних будут учить проповедовать, а других — различным языкам, чтобы истина Евангелия стала известна всем, как язычникам, так и схизматикам". Эти последние слова, очевидно, относились к оставшемуся на Сицилии мусульманскому населению и монахам-базилианам. Для достижения своих евангелических целей эти школы "уже приобрели евангельских учителей и авторов на многих языках… и проповедовали по всему острову, что все, кто хочет жить в евангельской бедности, из какой бы земли они ни были, могут прийти (на Сицилию), ибо там они получат защиту и снабжение всем необходимым для жизни". Кто были эти монахи, мы не знаем, но Арнольд явно имеет в виду отдельную группу, посвятившую себя евангельской бедности и, следовательно, определенно симпатизирующую францисканцам-спиритуалам, если не являющуюся их частью.