Когда начался упадок, королевство заключало союз за союзом, переходило от кризиса к кризису, но ничто не могло освободить его от постоянно сжимающейся сети, в которую оно попало. В какой-то момент стало ясно, что мира с Неаполем, пока анжуйцы хотят вести войну, а папство готово поддерживать их усилия, быть не может, разве что в случае решающей победы, а возможность такой победы представлялась дважды — в лице Генриха VII и Людвига Баварского. Надежды сицилийцев были совершенно несбыточными, но рассматривая совокупность событий, которые приводили к очередному тупику, мы можем оценить весь масштаб ужасающих проблем, с которыми они столкнулись.

Глава 3.

Мир городов

Города на побережье Сицилии были республиками-коммунами (universitates или urbes). Несколько внутренних городов (таких как Полицци, Кастроджованни, Наро и Пьяцца), также управлялись выборными судьями и более мелкими муниципальными чиновниками, но они не имели такой разносторонней экономики и пестрого этнического состава, чем приморские поселения. Кроме того, супруга Федериго Элеонора владела обширным независимым апанажем, известным как кабинет королевы (camera regina), находившимся в Валь-ди-Ното, которым она управляла с помощью собственного корпуса чиновников. Его наиболее важным компонентом был город Сиракузы, но он также включал Франкавиллу, Лентини, Минео и Виццини. Численность населения этого апанажа в 1320–1330-х годах быстро росла и стала излюбленным местом переселения мигрантов из Валь-ди-Мазара, благодаря некоторым налоговым льготам, но прежде всего из-за относительного отсутствия там влияния баронов. В начале царствования Федериго более 50% всего населения Сицилии проживало в пределах шестнадцати километров (десяти миль) от береговой линии, причем доля горожан увеличивалась пропорционально уменьшению общей численности населения. Таким образом, если рассматривать королевский домен в самом широком смысле (то есть как все территории, находящиеся под королевским контролем, независимо от того, был ли это король или королева), то вполне вероятно, что с 1325 года до ⅔ всех сицилийцев проживали на территории подвластной короне и платили налоги в королевский фиск.

Очевидно, что управление столь обширными владениями занимало большую часть внимания короля. С момента вступления на престол Федериго, чтобы обеспечить процветание городов, регулировал муниципальные выборы, гарантировал местные привилегии, организовывал защиту портов, рассматривал судебные апелляции и реформировал систему тарифов. Хотя он и любил утверждать обратное, своим троном он был обязан поддержке, которую ему оказывали крупные муниципалитеты. Без поддержки городов он в 1296 году не получил бы корону и прекрасно осознавал, что лишившись этой поддержки не сможет усидеть на троне. Поэтому всегда существовало определенное противоречие между тем, что говорил Федериго в отношении городов, и тем, что он делал. Города, как важнейшие столпы экономики, прекрасно понимали свою значимость для короля и не стеснялись напоминать ему об этом и добиваться новых привилегий или помощи. Почти после каждого нападения анжуйцев или генуэзцев, вспышки эпидемии или конфликта с баронами город или города обращались к своему сюзерену за той или иной формой компенсации за понесенные убытки. Их прошения часто вызывали королевский гнев, поскольку неизбежно касались местных нужд и пожеланий, что мешало Федериго осуществить более масштабную цель — укрепление единства всего королевства. Переход от прославленного героя войны к администратору по снабжению оказался для него болезненным и вполне мог бы довести его до отчаяния, если бы не принятие им евангелическо-реформаторской идеи, которая придавала его действиям столь сильное ощущение божественной цели.

Федериго эволюционировал в своей роли короля. В первые годы, от коронации до заключения мира в Кальтабеллотте, он проявлял дерзость молодого короля-воина, переживающего, как ему казалось, рыцарские приключения на манер своего любимого отца. Однако после заключения мира он адаптировался к мирному времени и провел амбициозную и в основном успешную реформу администрации королевского домена, которая привела к стандартизации тарифного кодекса, упорядочению выборов в городах и достаточно справедливому отправлению правосудия. В этот период, примерно до середины царствования, города оставались относительно мирными и процветающими. Несмотря на масштабные изменения происходившие в обществе, сохранившиеся свидетельства говорят о на удивление малом количестве случаев городских беспорядков,  хотя иногда они наверняка имели место. Однако вторая половина царствования — это уже совсем другая история. В условиях постоянной угрозы войны и упадка торговли, когда в города стекались голодающие крестьяне, когда росла межэтническая напряженность, когда доходы и власть постепенно монополизировались горстками представителей соперничающих элит, города стали центрами значительной бедности, бунтов, преступности и болезней. Столкнувшись с этими растущими проблемами, король обратился для поддержания порядка к представителям баронства и стал назначать их бальи (bailiffs) или преторами (pretors), наделив широкими полномочиями по подавлению бунтов. В других случаях он был вынужден фактически покупать дальнейшую поддержку города, предоставляя ему дополнительные привилегии и налоговые льготы, которые в общем то он не мог себе позволить. Популярность короля неуклонно падала, в то время как просьбы о милостях столь же неуклонно росли и фактически стали приобретать характер требований. В Валь-ди-Мазара мнение о короле среди подданных упало так низко, что после 1321 года Федериго почти не видели к западу от реки Сальсо, и он редко отваживался заезжать даже в Кастроджованни. Почти все свое время он проводил в Мессине или рядом с ней, сделав этот город фактической столицей, и лишь при необходимости совершал поездки в такие полностью лояльные ему места, как Лентини и Сиракузы^[160].

Единственное сохранившееся стихотворение Федериго, в жанре сирвента (sirvante), написанное на итальяно-провансальском языке в 1298 году, иллюстрирует его дерзость в молодости. В стихах самоуверенный король рассматривает приобретенное им королевство как сцену, на которой можно разыграть свои рыцарские мечты:

Ges per guerra non chal aver consir:

Ne non es dreiz de mos amis mi plangna,

Ch'a mon secors vei mos parens venire;

E de m'onor chascuns s'esforza e s'langna

Perch'el meu nom maior cors pel mon aia.

E se neguns par che de mi s'estraia,

No Ten blasmi che almen tal faiz apert

Ch'onor e prez mos lignages en pert.

Pero el reson dels Catalans auzir

E d'Aragon puig far part Alamagna;

E so ch'enpres mon paire gent fenir:

Del regn'aver crei che per dreiz me tagna.

E se per se de mal faire m'assaia

Niguns parens, car li crescha onor gaia,

Bern porra far dampnage a deschubert,

Ch'en altre sol non dormi nim despert.

Pobble, va dir a chui chausir so plaia

Che dels Latins lor singnoria m'apaia;

Per que aurai lor e il me per sert.