В конце концов несколько матерей покинули собрание со слезами разочарования. Их дети неделями находились в подземном подземелье, а бюрократ просто делал записи. Я никому не говорил об этом, но во время встречи мне сообщили, что глава ЮНИСЕФ действительно достаточно хорошо себя чувствует, чтобы посещать встречи, и что в это же время она участвует во встрече, посвященной судьбе палестинских детей.
Но израильтяне и ХАМАС знали, что возвращение детей-заложников - это самая простая часть любой сделки по возвращению заложников. На израильтян оказывалось огромное давление общественности внутри страны, чтобы они пошли на сделку, любую сделку, и хотя бы вернули детей. ХАМАС знал, что с точки зрения общественного мнения, даже для них, кража и удержание детей - это плохой образ.
В конце концов, спустя много недель, сделка была заключена. Было решено сделать паузу в боевых действиях, и на первом этапе сделки 50 израильских заложников должны были быть освобождены в обмен на 150 палестинских заключенных. Среди заключенных были террористы, в том числе женщина-палестинка, которую посадили в тюрьму за то, что она ударила ножом своего соседа-еврея в Восточном Иерусалиме. Как всегда, сделка была не в пользу Израиля с точки зрения цифр, и это смутило часть СМИ. Кей Берли из британского телеканала Sky News спросила представителя израильского правительства Эйлона Леви, не свидетельствует ли этот обмен о том, что Израиль ценит жизни израильтян выше жизней палестинцев. Брови Леви сказали все. Мысль о том, что Израиль захочет обмена, столь очевидно невыгодного для него в количественном отношении, похоже, не понравилась ни Берли, ни другим. Как и тот факт, что этот обмен не был обменом равных - это был обмен израильских детей на осужденных террористов.
И все же, какой бы плохой ни была сделка, внутри Израиля существовало необычайное согласие с тем, что освобождение осужденных террористов - это необходимое зло, чтобы не оставить без внимания ни одного израильтянина, не говоря уже об израильских детях.
ХАМАС затягивал переговоры в течение нескольких дней. Список имен заложников, которые могли быть переданы, тщательно контролировался ХАМАСом, как и список заключенных в израильских тюрьмах, которых они хотели освободить. Освобождение должно было включать некоторых, но не всех детей, а также их матерей и некоторых пенсионеров. Если бы дети были освобождены, их немедленно доставили бы самолетом в пункт передачи на переходе Рафах между Газой и Египтом, а затем вертолетом доставили бы в Тель-Авив в больницы, расположенные в этом районе, для немедленного медицинского обследования.
Еще одну мучительную ночь ХАМАС растягивал сделку. Наконец пришло сообщение о том, что передача произошла. Группа из нас собралась в детском медицинском центре в Тель-Авиве и ждала несколько часов. Появились фотографии некоторых матерей на переходе в Рафахе - казалось, они постарели на годы за время, проведенное в туннелях. Затем пришло сообщение о том, что вертолеты взлетели. Я стоял на крыше больницы и ждал, когда в ночном небе раздастся звук первого вертолета. Под моим носом виднелась большая часть Тель-Авива. Затем появился первый из двух вертолетов. Когда они появились, город осознал, что происходит. Горожане начали собираться на тротуарах вокруг плотно оцепленной посадочной площадки. Машины по всему городу остановились, когда солдаты ЦАХАЛа и другие люди вышли с экранами, чтобы защитить детей от слепящего света камер, когда приземлился первый вертолет.
Когда бывшие заложники начали выходить, я вдруг услышал, как снизу доносится пение жителей Тель-Авива. "Хавену Шалом Алейхем" наполнила воздух, чтобы помочь детям вернуться домой: "Мы принесли вам мир". Среди вернувшихся в ту ночь было двенадцать детей и взрослых из Нир-Оза. Позже я разговаривал с одним из пилотов вертолета. Он рассказал мне, что между пилотами была яростная конкуренция за честь доставить домой свой драгоценный груз.
* * *
В тот вечер я думал об этой разнице. Как бы мир ни критиковал Израиль, почему он не видит этого? Разницу между страной, которая построила больницы, чтобы заботиться о своих людях, и культом смерти, который использовал свои больницы для самозащиты и сознательно подвергал опасности своих людей? Разница между обществом, которое строит бункеры для своих людей, и обществом, которое строит бункеры для своих ракет?
В течение года после терактов 7 октября почетный профессор Гарварда Рут Уисс высказала мысль, которая была настолько язвительной, что никто другой не осмелился ее озвучить. Израиль и евреи всего мира часто указывали на то, что резня 7 октября была самым страшным злодеянием, совершенным против евреев со времен Холокоста. Но, отметил Уисс, говоря это, вы делаете акцент на евреях - на жертвах. У некоторых хватило смелости упомянуть об этом и отметить его значение, но почти ни у кого не хватило смелости затронуть вопрос о том, кто те люди, которые совершили эту резню. Если жертвами 7-го были евреи, то почему на этот раз никто не захотел остановиться на том, кто такие антисемиты и нацисты? Почему так мало внимания было уделено идеологии, которая движет ХАМАСом, "Хезболлой" и исламским правительством в Тегеране? Неужели людям было неинтересно?
Уисс поднял еще один вопрос: Если люди признают масштабы злодеяний ХАМАС - злодеяний, к которым присоединилась "Хезболла", - то почему на Западе так широко поддерживают не тех, кто пострадал от резни, а тех, кто ее устроил? Некоторые люди сравнивали вспышку радикализма в октябре 2023 года со студенческими протестами 1968 года. Но хотя в протестах 1960-х годов были и более дикие стороны, они, как правило, не вставали на сторону групп, которые хотели расправиться с евреями. Не были они и основными сторонниками нацизма и геноцида. Что означало, что на улицах каждого крупного западного города люди, которые должны были знать, что было сделано 7-го числа, публично встали на сторону агрессоров? Как отметил Уисс, возможно, этот вопрос не поднимался потому, что никто не хотел признать, что на этот раз нацисты были среди нас.
Заметить, почему возникло и распространилось движение за культ смерти, означало заметить факт, который остается неупомянутым в большинстве западных демократических стран. Закономерности, конечно, были. Но никто не должен был их замечать, потому что они открывали вопросы, которые было слишком сложно даже задавать.
Спустя месяц после 7 октября Лейбористская партия Британии едва ли решала вопрос о войне в Газе. Но после многолетнего скандала, связанного с антисемитизмом в партии, новое руководство оппозиционной партии понимало, что ему нужно действовать осторожно. Не окажите никакой поддержки Израилю, и репутация партии, потворствующей исламскому экстремизму, и скандал с антисемитизмом рискуют разгореться вновь. Но стоит проявить слишком большую - а может быть, и любую - поддержку Израиля, и партия рискует потерять поддержку многих своих членов. В итоге внутренние дебаты в партии свелись к вопросу о том, должна ли партия призвать к немедленному прекращению огня. Такие призывы стали раздаваться уже через несколько мгновений после того, как ХАМАС закончил свою резню. Но внутрипартийное давление было настолько сильным, что вскоре представители лейбористов начали подавать в отставку на том основании, что лидер лейбористов Кейр Стармер недостаточно осуждал Израиль.
В начале ноября 2023 года стало известно, что нежелание Стармера отозвать ЦАХАЛ (как будто это в его власти) привело к отставке лидера совета Бернли и еще десяти членов совета. Член совета Афрасиаб Анвар и его коллеги заявили в своем заявлении о выходе из партии, потому что "нынешняя позиция партии по Палестине не соответствует ценностям, которыми мы дорожим". Далее они обрушились на Стармера за нежелание осудить Израиль за то, что он назвал "неизбирательными бомбардировками и коллективным наказанием невинных гражданских лиц". Об этом сообщили так, как будто под этим не было никакой истории, а те немногие, кто осмелился указать на то, что здесь может быть история, были немедленно подвергнуты преследованиям за это. Но список членов совета был интересен. Помимо Анвара, в список вошли Иштиак Мохаммед, Шах Хусейн, Асиф Раджа, Сехриш Лоне, Саида Казми, Ариф Хан, Лубна Хан, Саид Чаудхари и Нуссрат Казми70.
