Мне стало интересно, что подумала Адва, когда увидела это? "Что я сплю", - ответила она. "Этого не может быть. Как можно войти в дом восьмидесятипятилетней женщины и обокрасть ее? У нее не было возможности защитить себя или причинить им вред. Она не могла сопротивляться. Но они все равно решили поднять ее с постели. Я не могла представить, что такое возможно - что это реальность. Думаю, я и сейчас не могу этого понять. Прошло уже тридцать восемь дней, а я все еще не уверен, что мы живем в этом кошмаре".

В случае с Тамиром было известно гораздо меньше. Адва узнал от семьи, что в тот день около восьми утра, после того как он поместил семью в безопасную комнату и отправился на борьбу с террористами, он сказал семье: "Даже если я вернусь, не открывайте дверь".

Все утро семья слышала, как террористы входят и выходят из их дома. Весь день семья Тамира провела в ожидании новостей о нем. Террористы пытались силой выбить дверь в безопасную комнату, где прятались жена Тамира, семилетний сын и трехлетняя дочь. Жене Тамира удалось удержать дверь. Террористы не стали стрелять через дверь и не подожгли дом. "В доме моей тети и в доме моего деда они подожгли дом", - объясняет Адва. "У них не было другого выбора, кроме как спрятаться или убежать из дома".

Но новостей о Тамире не было. Приказ его семье оставаться в безопасной комнате был последней информацией, которой они располагали. "По крайней мере, о моей бабушке мы знаем, что ее забрали живой", - говорит Адва. "Но видео нет. Он не подает признаков жизни. Мы не знаем, ранен ли он. Жив ли он. Каково его состояние на данный момент. Единственная информация, которая у нас есть, - это то, что ЦАХАЛ предполагает, что он тоже похищен".

Поняли ли дети, включая семилетнего сына Тамира, что произошло? "Он все понимает. Он знает, что его отца похитили, а еще он потерял много друзей из кибуца". А младший ребенок? "Она понимает, но меньше. Она знает, что ее отец пропал, но она еще в том возрасте, когда не может обработать всю информацию. Но они очень травмированы.

"Тамир очень любил свою общину. Он любил свою семью. И я знаю, что он сделал бы все, чтобы защитить их. Он был простым парнем. Он был фермером. Он работал на полях кибуца, выращивал картошку, водил трактор. Он не имел ничего общего ни с этой войной, ни с этой жизнью".

В январе 2024 года тело Тамира было найдено в Газе. Оказалось, что он был убит при попытке защитить Нира Оза. Его труп притащили в Газу, где держали вместе с десятками других израильских трупов в качестве инструмента для переговоров.

* * *

Каждый день в центре для заложников появлялись разные лица, а некоторые люди находились там постоянно. Они ходили или сидели друг с другом с той же свинцовой, страшной тяжестью и той же неутихающей болью на лицах. Один из тех, кто стал одним из самых знакомых лиц, - Малки Шем Тов. Вид боли и изнеможения в его чертах был ошеломляющим. Каждый день он надевал футболку с лицом своего сына, чтобы напоминать всем встречным о сыне и о том, где он находится. Двадцатиоднолетний сын Малки, Омер, был на фестивале Nova 7 октября.

"Омер - любитель вечеринок", - говорит его отец с воспоминанием об улыбке. "У него много друзей. И он очень общительный". Родители Омера знали, что он едет на музыкальный фестиваль, но все, что он говорил родителям перед этим вечером, было: "Я еду на юг". Он ходил на многие вечеринки, "поэтому я не спрашиваю, на какую именно. Но я не знал, насколько близко это было к границе".

Только в 6:30 утра Малки понял, где именно находится его сын. Как только Малки услышал сирены бомбардировки, он позвонил сыну, чтобы убедиться, что тот знает о тревоге и укрывается. Они были на связи с 6:30 до примерно 9:00 утра, причем отец и сын постоянно звонили друг другу. "Время от времени он звучал гораздо более панически. Гораздо более истеричным". Он и друзья, с которыми он был, "убежали". Они разбежались. Все друзья разбежались. Он пытался найти место, где можно спрятаться". В телефонных разговорах Омер все чаще и чаще впадал в истерику. "Он говорил нам, что видит, как в них стреляют, они бегут, пытаются найти укрытие. Он сказал мне: "Я вижу умирающих людей повсюду". Он сказал мне: "Папа, я люблю тебя". Это то, что меня убило. Зачем он это сказал? Мы дома. Мы еще не понимаем ситуацию, потому что привыкли к этим бомбам".

В последнем телефонном разговоре тем утром Омер сообщил отцу, что нашел машину с другом и что в ней находятся четверо. "Мы попросили его сообщить местоположение в режиме реального времени. Он прислал на данные о местонахождении. Сначала мы видели по телефону, что точка не двигается. И вдруг я увидел, что точка движется через границу с Газой. Я пытаюсь дозвониться до него. Я хотел сказать ему: "Послушай, поверни. Ты едешь не туда". Он не отвечал. Тогда следующая остановка была за границей. Я знаю границу. Я знаю эту огромную стену. Я знаю, насколько умна и хитра вся система там. И я отказал ему". Он не мог поверить, что его сын находится в Газе? "Я отрицал это. Я полностью отрицал это. Я сказал, что, возможно, GPS ошибается или что-то в этом роде. А потом я сказал: нет, это не логично. И тогда я поехал на юг. Через час или два мы позвонили другим друзьям и попытались понять, кто кого видел. А потом я решил поехать в тот район". Не успел он добраться до места проведения вечеринки, как его остановили полицейские и солдаты, оцепившие район. Впервые он встретился с отчаявшимися членами семей других молодых людей, которые были на вечеринке. Они уже собирались вместе, пытаясь пробиться или хотя бы получить новости.

Им сказали, что их дети могут находиться в больнице в Беер-Шеве, куда уже доставили некоторых раненых. Затем, после многих часов, проведенных в Беер-Шеве, Малки позвонил друг. "Около восьми вечера мне позвонил друг и сказал, что ХАМАС опубликовал видео, на котором Омер в наручниках сидит в пикапе или что-то в этом роде с другим другом. Они оба были связаны и живы". Он начинает ломаться. "Словно огромный черный занавес опускается на тело. Я не знаю, как это выразить. Я даже не знаю... сказать, что это было за чувство". Он посмотрел видео и сразу же поехал домой к жене и семье. К тому времени, как он добрался до дома, они уже посмотрели видео.

У них у всех был один и тот же инстинкт. "Итак, ситуация такова. Это ужасно. К такому никто не учит быть готовым, к таким ситуациям. Но сейчас давайте сделаем все, чтобы вернуть Омера и всех заложников". На следующий день семьи других заложников начали собираться в их доме, и с этого момента началось движение. Через три дня им помогали 1500 добровольцев. К моменту нашей первой встречи у них было 15 000 добровольцев. Это были профессионалы в любой области. Все они были гражданскими лицами. "Мы делаем все, чтобы вернуть их домой. И мы - гражданские лица. Мы не правительство. Мы аполитичны. Мы - гражданские лица, которые заботятся о семьях. Мы заботимся о заложниках".

Я удивлялся, как матери Малки и Омера вообще удается вставать по утрам. Я уже встречался с семьями заложников, которые рассказывали мне, что родители некоторых из них не могли выйти из дома или комнаты после похищения их ребенка. Один из них сидел в своем доме в темноте с тех пор, как получил новости. Как Малки это делал? "Мы просыпаемся. Это нелегко. Трудно начинать утро. Но мы знаем, что энергия исходит от добровольцев. И энергия приходит, когда мы видим Омера и всех остальных. Мы должны проснуться с полной энергией, чтобы вернуть их. Мы сильны. Очень оптимистичны. И мы верим в Бога. Они вернутся".

Что бы он сказал своему сыну, если бы смог передать ему сообщение? Его лицо сморщилось. "Омер, я скучаю по тебе. И я очень хочу обнять тебя".

* * *

Чтобы страна потеряла сотни своих гражданских лиц таким образом - это почти неслыханно. В 1979 году, когда в Иране был свергнут шах и к власти пришло революционное исламское движение аятоллы Хомейни, сторонники аятоллы взяли штурмом американское посольство. Более года они удерживали в заложниках более пятидесяти американцев. Это вызвало такой стыд и ярость у американской общественности, что стало одним из факторов, заставивших ее сместить президента, при котором это произошло, - Джимми Картера - и заменить его Рональдом Рейганом, который незамедлительно добился освобождения заложников.