— Доктор, — сказал я мягче, — дайте мне неделю. Одну неделю, чтобы найти альтернативный способ лечения.

— У нас нет недели.

— Есть. Экспериментальная терапия Фиска даёт нам время. Состояние Трис стабильно.

— Пока стабильно.

— Значит, нужно использовать это время с умом. Не на безрассудные эксперименты, а на поиск безопасного решения.

Коннорс долго молчал, борясь сам с собой.

— А если за неделю ничего не найдём?

— Тогда... тогда я не буду вас останавливать.

— Обещаешь?

— Обещаю. Но при условии, что вы дадите мне эту неделю.

Коннорс посмотрел на спящую дочь, потом на меня, потом снова на Трис.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Неделя. Но если к концу недели мы не найдём альтернативы, я иду на эксперимент.

— Договорились.

Он закрыл чемоданчик и убрал его обратно в шкафчик.

— Только знай, Питер: я готов на всё ради дочери. На всё.

— Знаю, доктор. И именно поэтому мы найдём способ спасти её, не жертвуя вами.

Но в глубине души я понимал: если через неделю мы не найдём решения, Коннорс всё равно проведёт свой эксперимент. И тогда я не смогу его остановить.

У меня была неделя, чтобы найти способ спасти Трис, не превращая её отца в монстра.

Времени было мало. Слишком мало.

Но я был готов использовать каждую минуту.

На следующий день после разговора с доктором Коннорсом я понял, что у меня нет выбора. Одной недели катастрофически мало для создания лекарства от рака традиционными методами. Нужны были ресурсы, которых у меня не было — современное оборудование, команда учёных, доступ к клиническим базам данных. И я знал только одно место, где всё это можно было получить быстро.

Озкорп.

Я нашёл Гарри в школе во время обеденного перерыва. Он сидел один за столиком в кафетерии, рассеянно ковыряя вилкой салат.

— Гарри, — сел я напротив него, — мне нужна твоя помощь. Очень серьёзная помощь.

Он поднял голову, и я увидел усталость в его глазах. Последние дни были тяжёлыми для всех нас.

— Что случилось, Питер? Опять проблемы?

— Моя девушка умирает от рака. У неё острый лимфобластный лейкоз.

Лицо Гарри сразу посерьёзнело:

— Чёрт... Питер, мне очень жаль. Я не знал.

— Я работаю с её отцом над экспериментальным лечением. У нас есть многообещающие наработки, но нужна серьёзная лаборатория и команда специалистов.

— И ты хочешь, чтобы я поговорил с отцом?

— Именно. Биомедицинское подразделение Озкорп — одно из лучших в стране. Если кто-то может помочь, то это они.

Гарри откинулся на спинку стула:

— Питер, ты понимаешь, что просишь? Отец не будет финансировать исследования просто из благотворительности. Ему нужна выгода.

— А что, если я предложу ему что-то действительно ценное?

— Например?

Я достал из рюкзака папку с документами — упрощённую версию наших исследований, где были скрыты самые важные детали, но сохранена общая концепция.

— Революционный подход к лечению рака. Препарат, который не просто уничтожает раковые клетки, но запускает процессы регенерации здоровых тканей.

Гарри взял папку и пробежал глазами первые страницы:

— Это серьёзно?

— Более чем серьёзно. Мы уже провели успешные эксперименты на лабораторных животных.

Это была ложь — эксперименты проводились на людях, но Гарри об этом знать не обязательно.

— А почему не обратиться в университет или государственные программы?

— Времени нет. У девушки недели, может быть дни. Государственная бюрократия убьёт её раньше, чем мы получим разрешения.

Гарри закрыл папку и внимательно посмотрел на меня:

— Хорошо. Сегодня вечером у отца деловой ужин дома. Приходи в семь, представлю тебя как перспективного молодого учёного.

— Спасибо, Гарри. Я тебе должен.

— Ничего не должен. Просто не подведи меня перед стариком.

Остаток дня прошёл в подготовке. Я составил подробную презентацию, подготовил образцы нашего препарата и продумал каждый аргумент. Норман Озборн был известен как жёсткий бизнесмен, который не тратил деньги впустую.

В семь вечера я стоял перед воротами особняка Озборнов в Манхэттене. Дом поражал размерами — трёхэтажное здание викторианской эпохи, окружённое ухоженным садом. Всё здесь говорило о богатстве и власти.

Гарри встретил меня в холле:

— Готов произвести впечатление на старика?

— Надеюсь.

— Помни: отец ценит конкретику. Никаких общих фраз, только факты и цифры. И не пытайся давить на жалость — он этого не переносит.

Мы прошли в роскошную столовую, где за длинным столом сидели несколько человек в дорогих костюмах. Норман Озборн председательствовал во главе стола — мужчина лет пятидесяти с проницательными глазами и волевым подбородком.

— Отец, — подошёл к нему Гарри, — позволь представить Питера Паркера. Того самого молодого учёного, о котором я рассказывал.

Норман поднял голову и оценивающе посмотрел на меня:

— Питер Паркер? Ученик старшей школы Мидтаун?

— Да, сэр.

— Слышал о тебе. Результаты тестов впечатляющие. Но Гарри говорил не о твоих школьных успехах, а о каких-то научных разработках.

— Именно так, мистер Озборн. Я работаю над революционным подходом к лечению рака.

Норман жестом пригласил меня сесть рядом с ним:

— Революционным? Громкие слова для школьника. Но меня интересуют факты, а не эпитеты.

Я достал папку с документами:

— Наш препарат основан на принципиально новом подходе. Вместо того чтобы просто уничтожать раковые клетки, он перепрограммирует их, заставляя превращаться в здоровые ткани.

— Интересно. — Норман взял документы и начал изучать. — Молекулярная структура необычная. Где вы проводили исследования?