— Во-первых, продолжаем вербовку, но медленнее. Не больше пяти-десяти человек в месяц. Во-вторых, начинаем изучение городской инфраструктуры. Карты канализации, расположение полицейских участков, маршруты патрулей. В-третьих, устанавливаем контроль над несколькими кварталами. Мелкая торговля наркотиками, проституция, подпольные казино — все это должно работать на нас.

Они кивали, запоминая каждое слово.

— И помните, — добавил я в заключение, — мы не террористы. Мы не убиваем без необходимости. Наша цель — создать лучший мир, а не разрушить существующий.

Покидая склад, я чувствовал глубокое удовлетворение. За одну ночь размер моей организации увеличился в десять раз. У меня была армия преданных мутантов, неприступная защита из паучьей паутины и четкий план действий.

Но самое главное — я сохранил человечность. День, проведенный с Мэй, напомнил мне о том, что важно не только завоевать мир, но и сохранить в нем место для простых человеческих радостей.

Возвращаясь домой по пустынным утренним улицам, я думал о том, что впереди ждут новые вызовы. Фиск все еще ждал ответа на свое предложение. Трис нуждалась в лечении. А мой двойной жизнь становилась все сложнее.

Но сейчас я чувствовал себя готовым к любым испытаниям.

Глава 17

Понедельник начался тревожно. Еще лежа в постели, я почувствовал странное беспокойство — паучий инстинкт подавал слабые, но настойчивые сигналы. Что-то было не так, но я не мог понять что именно.

Позавтракав с Мэй и выслушав её традиционные наставления о важности образования, я отправился в школу. Но уже на первом уроке понял, что не могу сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к Трис — когда мы виделись в последний раз, она выглядела немного бледнее обычного, хотя старалась это скрыть.

Во время большой перемены я подошел к Гарри, который стоял у своего шкафчика.

— Слушай, мне нужно уехать, — сказал я без предисловий. — Семейные обстоятельства.

Гарри поднял бровь:

— Опять? Питер, ты в последнее время пропускаешь школу чаще, чем бываешь на уроках.

— Это важно, — настоял я. — Очень важно.

В моем голосе, видимо, было что-то такое, что заставило его отнестись серьезно.

— Хорошо. Хочешь, скажу учителям, что ты заболел?

— Спасибо. Я тебе должен.

Незаметно выбравшись из школы через служебный выход, я сел на первый же автобус до университета. По дороге беспокойство только усиливалось. Инстинкт, который еще ни разу меня не подводил, настойчиво твердил, что с Трис что-то не так.

Добравшись до кампуса Эмпайр Стейт, я направился к корпусу биологического факультета. Знал, что у Трис в это время должна быть лекция по органической химии. Но когда я заглянул в аудиторию 207, её там не было.

Подождав окончания лекции, я подошел к её однокурснице — девушке по имени Дженнифер, с которой Трис иногда готовилась к экзаменам.

— Джен, привет. Ты не знаешь, где Беатрис? Она не пришла на лекцию?

Дженнифер выглядела обеспокоенной:

— Питер? Она сегодня утром была в общежитии, но выглядела ужасно. Бледная, слабая. Сказала, что голова кружится. Я предложила вызвать врача, но она отказалась.

Сердце ухнуло вниз. Я поблагодарил Дженнифер и поспешил к студенческому общежитию. Это было современное десятиэтажное здание в пяти минутах ходьбы от главного корпуса.

На входе меня остановил охранник — высокий афроамериканец лет пятидесяти в форменной рубашке.

— Куда направляемся, молодой человек?

— К Беатрис Коннорс, комната 418. Я её парень.

Он окинул меня оценивающим взглядом:

— А у тебя есть пропуск?

— Нет, но...

— Тогда придется подождать внизу, пока я не свяжусь с девушкой.

Охранник снял трубку внутреннего телефона и набрал номер. Прошла минута ожидания, затем еще одна. Наконец он положил трубку:

— Не отвечает. Может, спит или ушла куда-то.

— Послушайте, это очень важно, — начал я, но он уже качал головой.

— Правила есть правила, сынок.

Я мог бы применить силу — одним движением руки свалить его с ног и подняться наверх. Но это привлекло бы ненужное внимание. Вместо этого я решил действовать хитростью.

— Хорошо, я подожду снаружи, — сказал я и вышел из здания.

Обойдя общежитие, я нашел пожарную лестницу с обратной стороны. Четвертый этаж — значит, окна Трис должны быть где-то на уровне площадки между третьим и четвертым этажами.

Паучьи способности позволили мне взобраться по металлической конструкции практически бесшумно. На четвертом этаже я остановился и начал заглядывать в окна, ища знакомую обстановку комнаты Трис.

Нашел её окно шестым по счету. Комната была маленькой — кровать, письменный стол, шкаф, несколько полок с книгами. И на кровати, свернувшись калачиком под одеялом, лежала Трис.

Даже через стекло я видел, что с ней что-то не так. Кожа была восковой бледности, на лбу блестели капли пота. Дышала она неровно, порывисто.

Окно было заперто, но старые защелки поддались легкому нажиму. Я тихо открыл створку и проскользнул внутри.

— Трис? — позвал я шепотом.

Она открыла глаза — красные, воспаленные. Потребовалось несколько секунд, чтобы она сфокусировала взгляд на мне.

— Питер? — голос был слабым, хрипловатым. — Как ты... что ты здесь делаешь?

Я подошел к кровати и сел на край. Рука автоматически потянулась к её лбу — кожа горела.

— У тебя высокая температура. Как долго ты так себя чувствуешь?

— С прошлой ночи, — призналась она, пытаясь приподняться. — Сначала думала, что просто простудилась, но потом...

Она не закончила фразу, лицо исказилось от боли. Я увидел, как она прижала руку к боку.

— Где болит?

— Здесь, — показала она на область под ребрами. — И в спине. И голова кружится, когда встаю.

Я знал эти симптомы. Острый лимфобластный лейкоз мог давать именно такую клиническую картину — увеличение селезенки, боли в костях, общая интоксикация. Болезнь прогрессировала.

— Трис, нужно ехать в больницу, — сказал я как можно спокойнее.

— Нет, — замотала она головой. — Отец и так переживает. Если узнает, что мне стало хуже...