Дочь пленительная Кыуэ,

Сизокрылая синичка,

Уж не это ли твой перстень,

Что упал на дно колодца,

С пальца в воду укатился?

Долго я копался в тине,

Ничего там не нащупал,

Кроме этого колечка!

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Калевипоэг несет доски — строить города. Вброд через Чудское озеро. Кража меча. Калевипоэг заклинает меч. Приключение человечка.

Вот уж и рассвет румяный

Облака обвел каймою,

Разукрасил алой вязью,

Тонкой росписью небесной,

Новый день явился миру.

Сына Калевова очи

Пробудились, засверкали.

С ложа сна вскочил он бодро

И, не мешкая, не медля,

Сразу в дальний путь пустился.

По рассветным свежим росам,

В звонкой утренней прохладе

Зашагал Калевипоэг.

Съел он хлеба — дань поверью —

Против птичьего обмана^[105]…

К Пейпси — озеру Чудскому —

Пробирался он сквозь пущи,

Перескакивал долины,

Шел кустарником глубоким,

Шел кочкарником трясучим,

Шел торфяником зыбучим,

Где не езжены дороги,

Где не хожены тропинки.

Там, где лесом проходил он,

Следом просека тянулась.

Где ступал он по болоту, —

Там колдобины зияли.

Где кочкарники топтал он, —

Мох вздымался под ногами,

Кочки сгорбились, пригнулись,

И холмы с землей сровнялись,

Где нога его шагала,

Где пята его ступала.

Выйдя к озеру Чудскому,

Муж могучий огляделся:

Как бы ношу переправить?

Нет ли где ладьи пригодной?

Нет ли лодочки надежной?

Далеко обвел он взглядом

Набегающие волны.

Нет! Нигде ладьи не видно,

Ни челна вдали, ни лодки.

Подобрав подол рубахи,

Полы за пояс заправив,

Двинулся он прямо в воду,

Волны вспахивать пустился.

Поглядел бы ты, мой брагец,

Как пошел Калевипоэг

Через озеро Чудское!

Среди озера Чудского

Даже самый остроглазый

Берегов не различил бы,

Не приметил бы землицы,

Где пловцу ступить на сушу,

Отряхнуть от пяток брызги.

Богатырь не устрашился

Долгой, трудной той дороги,

Водяной тропы безвестной.

Он ломал задорно волны,

Брызги пенные взметая,

Волны грудью рассекая,

Шумно взрезывая пену.

Рыбы в заводях дрожали.

Рак забился под корягу.

В тальниках чирок укрылся,

Утка в камышах притихла, —

Так он шумно волны пенил!

Если б кто-нибудь в ту пору

Возле озера скитался, —

Он чудесное познал бы,

Диво-дивное увидел

И невиданное встретил.

Средь кустарников прибрежных —

Там стоял колдун зловещий^[106],

Первый на Причудье знахарь,

Дикарю он был подобен,

Весь обросший волосами,

Будто лютый вепрь щетиной,

Или как медведь двуногий.

С колтуном в кудлатых космах

Шлепал он по вязкой тине,

Из его разверстой пасти,

По клыкам его кабаньим

Пена белая сбегала,

На кошачьей круглой морде

Злоба черная змеилась.

Этот зверь мужеподобный,

Вепрь щетинистый, двуногий,

Отпрыск рода колдовского —

Волн и ветра заклинатель,

Черный волхв, начетчик Маны,

Наговариватель бедствий,

Заговариватель хвори,

Жребии метать умевший,

Сито дьявольское ладить,

Вызывать ключом волшебным

Образ вора в кружке винной.

Врачевать он мог недуги,

Отвести любое лихо,

Мог накликать зло любое^[107].

Мог он с призраком сразиться,

Черту заступить дорогу.

Знал он снадобий без счета:

Он лечил текучим ветром,

Боль умел унять любую,