Из костей изгнать ломоту,
Мог суставы ловко вправить,
Укрепить их красной ниткой[108].
Чирьи выдавить умел он,
Боли в брюхе успокоить.
Знал он тайные заклятья
Против ветра, против крови,
Против ярости змеиной[109],
Против лишая и сыпи.
От недуга земляного
Серебром лечил он светлым[110].
Изгонял из тела немочь
Черным варевом собачьим,
Исцелял ребячьи хвори,
Знал слова от скорби сердца,
От кликушества, удара[111],
Слово верное от рожи,
От зубной тягучей муки,
От болотной лихорадки.
Ведьмам злым готовил метлы,
Пастухам — заклятый посох[112],
Рыболовам — сеть удачи,
Бабам — корень приворотный[113],
А стрелку — стрелу добычи.
Злого Тюхи след незримый
Различал он подо мхами,
Клад по огненному знаку
Мог открыть беззвездной ночью[114].
Ныне злобное творил он:
Изогнувшись от натуги,
Изрекал он слово ветра,
Дул на озеро Чудское,
Чтоб росли-вздымались волны
Сыну Калева навстречу,
Чтоб неслись-катились воды,
Волны вспенивались грозно.
Глянем с берега на волны!
Что там видится неясно?
Что там призрачно маячит,
Словно образ человечий,
Под водой наполовину,
Скрыт по пояс он волнами?
То вздымается виденье,
То опять спадает в волны,
Бережок еще далеко,
Десять верст еще от края,
Но колышется виденье
И уже приметно глазу:
Это наш ходок могучий
Виден там над водной ширью
Давит ноша плечи мужу,
Спину мощную горбатит,
Но легко Калевипоэг
Прямо к берегу шагает,
Вырастает с каждым часом,
Подымается все выше.
Колдовское дуновенье
Люльку водную качает,
Волны яростно швыряет,
Пеной Калева щекочет,
Обдает шипучей влагой.
Шумом-плеском забавляясь,
Потешаясь бушеваньем,
Хохотал Калевипоэг:
— Ой, смотрите! поглядите!
Ну и умник, ну — затейник!
Хо-хо-хо! — он в этой луже
Утопить меня задумал!
Не прошло еще и часу,
А уж берега достиг он,
Вышел богатырь на сушу.
Нынче добрый конь не смог бы,
Два вола бы не сумели
Сдвинуть с места эту ношу,
Что принес Калевипоэг.
Калевитян сын любимый
Вынес кладь свою из Пскова —
Гору купленного теса,
Чтоб построить славный город[115],
Крепость прочную — для старых,
Кровлю мирную — для слабых,
Для сестриц — приветный терем,
Для вдовиц — избу печали, —
Всем на радость и защиту.
Кладь была больших не больше,
Не была и меньше малых,
Ноша — для спины могучей:
А тесин в ней было столько,
Сколько сильных два десятка
Да еще впридачу двое
Еле сдвинут, понатужась.
Толщиной те доски были
Этак в пять вершков, не меньше,
Шириной они — в два локтя,
А длина любой тесины —
Десять саженей, не меньше.
Богатырскую вязанку
С плеч своих Калевипоэг
На траву свалил густую,
Уложил тесины ровно.
Рукоять меча схватил он
И булат из ножен вынул.
Расквитаться захотел он
С тем, кто волны будоражил,
Дул навстречу в дудку ветра.
Но струхнул ведун коварный:
Только пятки засверкали, —
Укатился он в чащобу,
Там в норе глубокой сгинул.
Сильно витязь утомился —
Тяжела была дорога,
Доски натрудили спину, —
Он за знахарем не гнался,
Колдуна не наказал он.
Огляделся он в долине,
Стал себе он ладить ложе,
