Через волчьи переправы —
Напрямик шагал он к Виру.
Поспешал могучий Калев,
Все быстрей вперед стремился,
И назад летели версты.
Так до вечера шагал он,
О привале не подумал!
Глядь, уж солнышко заходит…
Тут с плеча свалил он доски,
Под кустом сложил поклажу,
Поразмял бока и спину,
Из котомки вынул ужин:
Каравай, бочонок браги.
Хлебом, брагой подкрепившись,
Стал себе постель он ладить,
Для боков усталых ложе:
С дюн окрестных изобильных
Стал носить песок сыпучий,
Сбил песок в большую груду,
Словно впрямь кровать поставил.
А как нес он напоследок,
Из полы его кафтана
Пригоршня песку упала.
Оттого и кривобокой
Та постель стоит поныне.
А в сторонке приютился
Малый холмик, словно горка
Забелела средь долины[125].
В пологе ночных туманов
Отдыхал могучий Калев, —
И росистая прохлада
Наливала мощью тело.
На небе сияли Спицы,
И звезда зари рассветной
На дремавшего глядела,
А вверху стоял на страже
Бледнощекий тихий месяц
Вплоть до огненного утра,
Пробуждающего спящих.
Перед дальнею дорогой
Против птичьего обмана
Богатырь откушал хлеба.
Тут услышал он сороку[126].
На ветвях высокой ели
Перья чистила сорока,
Стрекоча слова такие:
«Если б ведал ты, могучий,
Если б мог узнать, отважный,
Что во сне с тобой случилось, —
Ты бревно поймал бы в море,
Дуб на острове срубил бы,
Сладил бы себе телегу,
Сколотил бы ты повозку,
Выгнул крепкие колеса,
Оси выточил из камня.
Впряг бы ты коней в телегу:
Слева — серый, справа — рыжий,
Посредине — златокарий,
Да в пристяжке — пара белых,
Как велит обычай князю.
Длинен путь для пешехода,
Широка для ног долина,
Мир для путника безбрежен.
Ждут друзья, все смотрят с башен,
Говоря между собою:
— Где-то князь наш задержался?
Что шаги его связало?
Кто ему опутал ноги?
Собирайся в путь-дорогу,
Золото — в твоих шажочках,
Серебро — в ногах крылатых!
Кто же золото разыщет,
Серебро с земли поднимет?
Брат то золото разыщет,
Серебро — сестра поднимет,
Всей родне добра достанет:
Те шажочки — клад богатый!
Если б ведал ты, могучий,
Если б мог узнать, отважный,
Как добыть шагами злато,
Серебро забрать прыжками,
Ты без устали шагал бы,
Ты домой летел бы лётом.
Скован адским наважденьем,
Усыплен дурманным зельем,
По ногам тимьяном спутан,
Ты улегся, милый братец,
На могильный долгий отдых:
Семь недель лежал на ложе,
Сном тяжелым околдован,
Утром — счастье — искры света,
В полдень — ткани золотые,
Ввечеру — туман сребристый,
Ночью — лишь виденья счастья!..»
Витязь выслушал сороку,
Попрощался с пестрокрылой,
Собираться стал в дорогу.
Доски на спину взвалил он,
Зашагал широким шагом,
Напролом он шел лесами,
Перемахивал долины.
Без труда и без помехи,
К Ильмъярв-озеру[127] пришел он, —
Огляделся и подумал:
«Не годится из-за лужи
Мне сворачивать с дороги,
Дорогое тратить время!
Мне Чудь-озеро по пояс,
Знаю брод и в Финском море,
Мне ль бояться мутной лужи?
Напрямик по ней пройду я,
Лужу грязи взбаламучу!»
Богатырскою стопою
Смело в озеро ступил он,
Шаг ступил и два ступил он,
А на третьем — что за диво! —
Видит: втягивают глуби,
