Пестрое яйцо нашел он
Жаворонка полевого
Под листочком росниковым.
Песенку с верхушки дуба
Вспомнил бедный пастушонок,
Пестрое яйцо он поднял,
Нежно в шерсть его закутал,
Завернул его в тряпицу
И за пазуху упрятал,
Чтоб птенец высиживался,
Чтоб в тепле выращивался.
Что же из яйца явилось?
Из яйца четвероногий
Вырос маленький мышонок.
Пастушок закутал мышку
В теплое руно овечье
И в тряпицу с бахромою
И за пазухою спрятал,
Чтобы рос в тепле мышонок.
Что же вышло из мышонка?
Что там выросло в тряпице?
Из мышонка стал котенок,
Мальчик котика закутал
В теплое руно овечье
И в тряпицу с бахромою
И за пазуху засунул,
Чтобы рос в тепле котенок.
Что же из кота явилось?
Что за диво приключилось?
Вышла из кота собачка,
Вывелся щенок красивый.
Пастушок щенка укутал
В тряпку с мягкой бахромою
И за пазухою спрятал,
Чтоб в тепле росла собачка.
Что же из щенка явилось?
Что за диво приключилось?
Вырос из щенка ягненок,
Стал красивою овечкой
С белоснежной тонкой шерстью.
И не слышно плача в поле —
Нет в ольховнике стенаний,
Сетований в белой роще.
Ведь теперь сиротка весел,
Счастлив стал раба сыночек,
Хоть и семь угроз над бедным,
Восемь зол над ним нависло.
Злобы их он не боится:
Грусть овечка успокоит,
В горе белая утешит.
Сын раба — пастух-сиротка —
Пуще глаза охранял он
Белую свою овечку,
Прятал под полой кафтана,
Если дождик застигал их
Или холод предрассветный.
ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ
Возвращение с досками. В подземном царстве. Девушки в аду.
Прежде был я запевалой
У околиц деревенских,
Ладно складывал я сказы,
Подбирал слова искусно
Для раскатистых напевов.
Первым песенником был я,
Пел один — забавы ради,
Пел вдвоем с певцом захожим,
Тучи весело гремели,
Ветры, слушая, стихали
Нынче я — уже не прежний:
Голос груб для нежных песен,
Голос слаб для песен грозных,
Пальцы с каннеле в разладе.
Видно, старость подступила,
Видно, нет бывалой мощи.
Но для Калевова сына,
Ради Калевовой славы
Расцветает в сердце юность,
Возвращается былое.
Золотой я был кукушкой,
Был дроздом сереброкрылым,
Куковал я возле дома,
В рощах крылышком сверкал я.
Позапрошлым летом начал,
Прошлым — стал входить я в силу
В первый год — слова сбирал я,
Во втором — точил, строгал их,
В третьем — складывал прилежно
На четвертый сбил их вместе.
Калевитян сын отважный,
Отшагав дневные версты,
Завершив труды дневные,
Ввечеру вернулся к ложу,
Лег на холмике песчаном,
Где был меч его похищен.
Перед сном едой вечерней
Подкрепился славный Калев,
Чтоб усталость миновала,
Чтоб скорей воскресла сила.
Колдуна — как не бывало,
Нет и вражьего отродья:
Видно, дьявольское племя
Веником волшебным в бане
Синяки недавней драки,
Шкуру рваную лечило.
Поутру, еще и зорька
Не проглянула на небе,
С ложа встал Калевипоэг,
Зашагал поспешно к дому.
Он безвестной шел дорогой,
Тропы новые топтал он,
Пробирался крупным шагом
По болотам, по трясинам,
Сквозь кустарники густые,
