Юрий поднялся, и я сразу же обратил внимание на то, что Сергей Павлович приглядывается к нему с каким-то, я бы сказал, повышенным интересом. Между ними завязался долгий разговор. У меня даже возникло ощущение, что Сергей Павлович как бы забыл, что с Гагариным он беседует не один на один, что кроме них двоих в комнате находятся еще пятеро летчиков, два генерала, Горегляд и Каманин, и наш «добрый доктор Айболит» - Евгений Анатольевич Карпов.

Генерал-полковник авиации Николай КАМАНИН. Подготовка к запуску человека в космос шла одновременно по многим направлениям. Руководители Центра подготовки космонавтов установили тесную связь с Академией наук СССР, а в первую очередь с ее президентами - сначала с А. Н. Несмеяновым, затем с М. В. Келдышем. Специалисты по астрономии, биологии, физиологии, математике, астрофизике, по динамике полета тел в атмосфере, стратосфере и космосе решали каждый свои задачи. Целые коллективы трудились над созданием систем связи, жизнеобеспечения космонавта в полете, средств навигации.

Инженер-испытатель Эрнест ВАСКЕВИЧ. Специалисты нашей лаборатории, работавшей в области авиационного приборостроения, взялись разработать для космонавтов индикацию - наглядную и доступную, надежную и простую.

Был созван совет ведущих специалистов, а потом в сжатые сроки мы спроектировали приборную доску для будущего пилотируемого космического корабля. Кое-что из приборов нам удалось позаимствовать из самолетного оборудования, но только кое-что. Основные приборы были совершенно новыми.

Предметом особой нашей гордости являлся навигационный прибор - индикатор местоположения, или просто «глобус». Поворачиваясь в соответствии с вращением Земли и с движением космического корабля по орбите, «глобус» показывал космонавту его местоположение над земной поверхностью, а в момент включения тормозной двигательной установки - точку приземления аппарата.

Для того чтобы познакомиться с прибором и изучить принципы его работы, к нам приехали будущие космонавты - Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Борис Волынов.

Вначале, как нам показалось, молодые летчики чувствовали себя не совсем уверенно в окружении вычислительных машин, макетов с новейшими приборами, телевизионных установок и другой сложной аппаратуры. Однако освоились они очень быстро, и сразу же посыпались вопросы, свидетельствовавшие не только о любознательности, но и о технической эрудиции наших гостей. Конструкторы и инженеры едва успевали отвечать.

Помнится, Юрий Гагарин, взяв в руки «глобус», заметил:

- А ведь Чкалов мечтал облететь такой шарик.

Затем, отвернув рукав рубашки, чтобы видны были наручные часы, стал следить за секундной стрелкой, сверяя ее бег с вращением «глобуса».

- Что, Юра, часы проверяешь по «глобусу» или наоборот? - поинтересовался Герман Титов.

- Наоборот, - коротко бросил Гагарин и, повернувшись к стоявшему рядом инженеру, сказал: - До полного оборота ждать долго, а вот на сколько градусов «глобус» ваш повернется за минуту, это мы сейчас проверим.

- Сначала надо бы проверить ваши часы на специальной установке, а вдруг они врут? - с серьезным видом ответил инженер.

Гагарин молча усмехнулся, а через минуту объявил:

- Как представитель ОТК рапортую, что «глобус» ходит точно - как мой хронометр.

Индикатор местоположения единогласно был признан прибором очень нужным в космическом полете.

Потом космонавты осмотрели новые разработки, предназначавшиеся для приборной доски, а когда осмотр был закончен, попросили начальника лаборатории создать для них учебный стенд или тренажер, на котором можно было бы и ознакомиться с работой всех приборов в комплексе, и проиграть, если потребуется, все основные этапы космического полета.

Трудную задачу задали нам космонавты. Чтобы создать такой тренажер, необходимо было не только хорошо знать динамику полета корабля, но ясно представлять себе логику работы всех его систем. Словом, нужно было решать совершенно новые задачи, с которыми никто из малочисленного коллектива нашей лаборатории никогда в своей практике не встречался. Но мы прекрасно понимали, что космонавтам необходимо тренироваться, и с энтузиазмом взялись за выполнение необычного заказа.

Заканчивался 1960 год. Уже отправлены для комплектации первых кораблей-спутников приборные доски, пульты и ручки управления.

- Пора завершать монтаж тренажера! - поторапливали нас заказчики.

Вскоре к нам привезли макет корабля «Восток». Диаметр его превышал 2 метра, и он, конечно, не проходил ни в какие двери. Стоял мороз, но нам не оставалось ничего иного, как расширить оконный проем.

Макет с помощью крана установили на втором этаже. Инженеры подключили к нему вычислительную машину. Теперь тренажер мог помочь космонавту изучить системы и агрегаты корабля, научиться пользоваться ручным управлением.

Но на этом наши хлопоты не кончились. Нашим специалистам нужно было разработать и сконструировать имитаторы полета, автоматических и ручных систем корабля и космической обстановки. Только прежде, чем их создать, требовалось представить себе, а что же именно увидит космонавт в оптический визир и в иллюминаторы, находясь в 200 - 300 километрах от поверхности Земли?

Специалисты нашли выход. Использовав достижения оптики и телевидения, они воссоздали такую панораму земной поверхности, которая мало в чем уступала позднейшим снимкам из космоса.

После того как был создан тренажер, космонавты стали у нас частыми гостями, а затем вообще на время тренировок поселились в нашем городке.

Заслуженный летчик-испытатель СССР доктор технических наук Марк ГАЛЛАЙ. В подготовке первых советских космонавтов принимало участие много специалистов различного профиля. В их числе был и я.

Во всех подробностях, будто случилось это всего лишь вчера, помню я день, когда в помещение, где был установлен моделирующий стенд-тренажер космического корабля «Восток», вслед за организатором и первым начальником Центра подготовки космонавтов Евгением Анатольевичем Карповым вошли шестеро будущих космонавтов. Все шестеро - стройные, подтянутые, не выше среднего роста. Первые космические корабли, в которых каждый килограмм стартового веса был на счету, накладывали на комплекцию космонавта довольно жесткие ограничения. Это обстоятельство в значительной мере определяло состав первой шестерки.

Кандидаты в космонавты поочередно - кратко, по-военному - представились и сразу же с нескрываемым интересом принялись рассматривать тренажер, на котором им предстояло отрабатывать навыки своих действий в ожидавших их космических полетах.

Надо сказать, что искреннее уважение и симпатия к будущим космонавтам возникли у всех нас еще до личного знакомства с ними. Невозможно было не оценить по достоинству хотя бы ту решительность, с которой они так круто повернули весь ход своих столь удачно начавшихся биографий.

Судите сами: человек служит летчиком в военной авиации. Ему нравится его работа. Он на хорошем счету, хорошо летает - иных в группу подготовки к космическим полетам просто не брали. Он ощущает романтичность и в то же время престижность и государственную нужность своего дела. Видит ясную перспективу повышения своей летной и командирской квалификации и соответствующего продвижения в должности и званиях. Наконец, он и его семья обеспечены материально. Словом, он, что называется, твердо стоит на ногах. Казалось бы, что еще остается желать человеку?

И вот он оставляет все это ради какого-то совершенно нового, толком никому еще не ведомого, явно рискованного дела… Отрешиться от обывательской концепции «от добра добра не ищут» - для этого нужно было быть сделанным из того самого «добротного материала», из которого испокон веков «изготовлялись» мореплаватели, исследователи Арктики, путешественники в дебри диких континентов, экспериментаторы, испытатели, исследователи, наконец, просто легкие на подъем - в большом и малом - люди…