В ТРУДАХ И ЗАБОТАХ
Летчик-космонавт СССР Георгий ШОНИН. Напряженным для нас оказался 1960 год. Не только потому, что нужно было освоиться с совершенно незнакомым делом. Рождалась новая профессия - профессия людей, которым в недалеком будущем предстояло отправиться в неведомый мир и там работать в необычных для землян условиях. А новое, как известно, рождается в муках, с трудом. Для нас трудности усугублялись тем, что каждый шаг, каждое движение и реакция находились под постоянным контролем врачей и физиологов.
Присматривались друг к другу и мы. Ведь только Хру-нов и Горбатко были однокашниками. Да мы с Гагариным служили до прихода в отряд в соседних частях. Все остальные съехались из разных округов. Везде свои традиции, принципы взаимоотношений и даже взгляды на одни и те же вещи и понятия.
А нам нужно было сплотиться в коллектив.
Авиационный врач Валерий ОНИЩЕНКО. Советским ученым Ф. Д. Горбову и М. А. Новикову в принципе удалось разрешить труднейшую задачу создания объективных проб на коллективизм. С помощью специального устройства - гомеостата - они смогли количественно дозировать взаимосвязанную деятельность людей в небольших коллективах и оценивать ее результаты. Эксперименты показали, что разные группы по-разному обучаются совместной взаимосвязанной деятельности и что отдельные люди имеют тенденцию к различным тактикам.
Конечно, основную роль в согласованности, в сплоченности коллектива играют высшие социальные мотивы, ради которых выполняются те или иные задачи. Однако вкусы, привычки людей имеют немалое значение.
Кто читал книгу шведского писателя Б. Даниельссона «Большой риск» о путешествиях на плоту капитана Э. де Бишопа, тот помнит, какие испытания пришлось вынести ему и его соратникам из-за неправильного, случайного подбора экипажа. В трудную минуту экипаж раскололся на две враждующие группы. Безрадостным было это путешествие.
Но когда сила воли мобилизует все возможности организма, человек выходит победителем из самых сложных ситуаций.
Для специалистов, принимавших участие в комплектовании отряда кандидатов в космонавты, с первых шагов было ясно: нужен не только индивидуальный отбор, но и групповой подбор. Правильность решения этих проблем проверялась на наземных тренажерах и стендах.
Врач, первый начальник Центра подготовки космонавтов Евгений КАРПОВ. Через всю нашу программу красной нитью проходила установка на коллективизм, на активное, сознательное участие каждого из будущих космонавтов в учебе и работе. При этом первейшим условием являлось - добровольность во всем. Второе условие: не уверен, не можешь - работай еще, дерзай, тренируйся, а когда почувствуешь, что в силах, - выполняй.
Летчик-космонавт СССР Андриян НИКОЛАЕВ. Многие месяцы, проведенные нами в отряде, сблизили нас, дали возможность глубже понять, кто из нас чего стоит, проверить себя и свои привязанности. Мы почувствовали себя хорошими друзьями, пилотами из одной эскадрильи, прекрасно понимающими свой долг, свои обязанности и задачи.
Летчик-космонавт СССР Георгий ШОНИН. В трудах и заботах проходило время: тренировки, занятия по физподготовке, лекции. Работали и жили мы дружно, почти всюду бывали вместе, хотя «женатики» и претендовали на особую автономию. За это им здорово доставалось от Валерия Быковского, в ту пору еще холостого. Он не упускал случая пустить шпильку по адресу сплоховавшего на тренировке:
Испытание сверхвысокими температурами.
В термокамере Павел Попович.
Эффект потери веса. Борис Вольтов в «бассейне невесомости».
- Больше о юбке жены думаешь, чем о деле…
Мы летали на самолетах различных типов, прыгали с парашютом, поднимались в барокамерах, грелись в термокамерах, а Юрий и его дублеры (впрочем, тогда они не знали, кто из них будет дублером, а кто - основным) занимались непосредственной подготовкой к первому полету.
Что записано, лучше помнится.
Георгий Шонин заполняет бортовой журнал во время тренировки.
Генерал-полковник авиации Николай КАМАНИН. Труд кандидатов в космонавты был напряженным. Аэродром, лаборатория, классы… Самолеты, катапульты, действующие модели космического корабля… Необычные комплексы упражнений, необычные эксперименты…
Каждый день был похож на предшествующий и последующий лишь своим традиционным началом: подъем, физзарядка, завтрак. И в каждый день учебы врывалась дробь вибростендов, бешеная карусель центрифуги, перепады давления в барокамере, зной в термокамере, гнетущая тишина сурдокамеры.
Испытание гидроневесомостью.
23 августа началась аттестация кандидатов в космонавты. Вот, например, какая характеристика была составлена на Юрия Гагарина:
«Любит зрелища с активным действием, где превалирует героика, воля к победе, дух соревнования. В спортивных играх занимает место инициатора - вожака, капитана команды. Как правило, здесь играют роль его воля к победе, выносливость, целеустремленность, ощущение коллектива. Любимое слово - «работать».
На собраниях вносит дельные предложения. Постоянно уверен в себе, в своих силах. Уверенность всегда устойчива. Его очень трудно, по существу невозможно, вывести из состояния равновесия. Настроение обычно немного приподнятое. Вероятно, потому, что у него юмором, смехом до краев полна голова. Вместе с тем трезво рассудителен. Наделен беспредельным самообладанием. Тренировки переносит легко, работает результативно. Развит весьма гармонично. Чистосердечен. Чист душой. Вежлив, тактичен, аккуратен до пунктуальности. Любит повторять: «Как учили!» Скромен. Смущается, когда пересолит в своих шутках.
Интеллектуальное развитие высокое. Прекрасная.память. Выделяется среди товарищей широким объемом активного внимания, сообразительностью, быстротой реакций. Усидчив. Тщательно готовится к занятиям и тренировкам. Уверенно манипулирует формулами небесной механики и высшей математики. Не стесняется отстаивать точку зрения, которую считает правильной. Похоже, что знает жизнь больше, нежели некоторые из его друзей…»
С такой же вдумчивостью и вниманием к мельчайшим подробностям были составлены аттестационные характеристики на каждого из шестерых кандидатов на первый полет.
Летчик-космонавт СССР Алексей ЛЕОНОВ. Время первого пилотируемого полета приближалось. Но кто будет первым? И, пожалуй, впервые мы почувствовали, что начинать Юрию Гагарину, осенью 1960 года.
В октябре мы в одном из научно-исследовательских институтов в очередной раз встречались с Сергеем Павловичем Королевым. К тому времени у Главного конструктора было уже много объективных данных о каждом из нас.
Помню, академик Королев открыл большую папку, и в ней я увидел лист бумаги, а на нем - список «ударной шестерки» и против фамилии каждого столбцы каких-то математических выкладок.
Вызывал Сергей Павлович почему-то не в алфавитном порядке. Где-то в середине беседы прозвучала фамилия Гагарина.
