— Аврора, ты чего личико закрыла? С добрым утром. — Она ничего не ответила и отвернула лицо в сторону от меня. Аккуратно, но настойчиво взял её за руки и убрал их. Глаза жены были закрыты. Из-под чудных ресниц бежали слёзы. — Ты чего плачешь? Тебе плохо? Я сделал тебе больно?

— Нет. Ты не сделал. — Продолжала отворачивать от меня лицо. И глаза не открывала. Я же продолжал удерживать её руки в своих. Ладошки она сжала в кулаки. — Это я себе сама больно сделала.

— Где? — Отпустил одну её руку и отбросил одеяло. Испугался, что она себе что-то на самом деле сделала. Но ничего не увидел. Она лежала передо мной обнажённая. На одной ноге у неё всё ещё оставался белый чулок невесты. Второй куда-то делся.

— Пожалуйста, Глеб. — Попыталась натянуть на себя одеяло. Но я не дал. — Пожалуйста, не смотри.

— Почему? Я тебя уже видел голой. И не только видел, но и любил, точно так же как и ты меня. Ты что, стесняешься меня? И где ты себе сделала больно, Аврора? — Отпустил её вторую руку. Наконец, она повернула лицо ко мне. Открыла глаза. Положила свою правую ладошку себе на левую сторону груди.

— Здесь я себе больно сделала, Глеб. Я изменила своему любимому. Сама изменила. Никогда не думала, что опущусь до такого. Я последняя дрянь. Шлюха!

Сначала даже не знал, что ей на это ответить!

— Изменила любимому со своим мужем? Аврора⁈ Серьёзно? Это что-то новое! — Засмеялся. — Блин, кому скажи, ржать будут как кони. — Хохотал, глядя на девушку. — Аврора! Ну ты даёшь, мать!

— Что ты ржёшь, Глеб⁈ Тебе смешно, что я думаю, что люблю другого? Самому не противно?

Я продолжал смеяться, отрицательно покачал головой.

— Нет, не противно. — Смех сошёл на нет. Смотрел на супругу и продолжал улыбаться. Оглядел её красивое тело. Она покраснела и попыталась в очередной раз натянуть на себя одеяло. Я вновь воспрепятствовал. — Дорогая, ну что за цирк? Говоришь, что думаешь о другом? Замечательно! Могу предложить вариант взаимоотношений.

— Какой? — Так как я не давал ей закрыться одеялом, она пыталась закрыться руками.

— Когда мы будем заниматься любовью и исполнять супружеские обязанности, думай о своём… как его, Павлик, да? — Она кивнула. Потом её глаза расширились. Я усмехнулся вновь.

— То есть, когда ты меня будешь… иметь, то… ты извращенец?

— Почему извращенец? Я реалист.

— А если в порыве страсти я назову тебя его именем?

— Ну и называй. Считай, что мы поделили тебя с ним. Он тебя будет… как ты говоришь, иметь в твоём воображении, а я в реальности. Меня такой расклад устраивает. По-моему не плохо, как ты считаешь?

— Это мерзко, Глеб.

— Ничего не вижу мерзкого и грязного. Давай попробуем.

Аврора уселась на свой аппетитный зад и даже отодвинулась от меня, прикрывая грудь и своё сокровенное место ладонями.

— Не надо, Глеб. Пожалуйста.

Я к ней пододвинулся.

— Аврора, тебе же самой понравилось. Я точно это знаю. Тем более, сейчас утро и мы с тобой отдохнувшие, набравшиеся сил. Молоды, здоровы. Я даже вижу, как твои соски напряглись. Ты явно хочешь!

Она ещё больше краснела. Потом её взгляд скользнул вниз. Я в отличии от неё ничего скрывать не пытался. Она натурально вытаращилась на меня. Похоже ночью не разглядела. Зато сейчас, утром всё было на виду.

— Вот чёрт! — Выдохнула она. Подняла взгляд своих синих глаз на меня и посмотрела испуганно. Я опять засмеялся.

— Ты чего испугалась?

— Ничего. — Старалась не смотреть, но я видел, как её глаза, по мимо её воли постоянно соскальзывают на мой пах.

— Притягательно, да, душа моя⁈ Вот так же и для мужчины притягательно смотреть на красивую обнажённую женщину. Аврора, а у кого больше, у меня или у твоего Павлика?

— Я не буду отвечать на этот похабный вопрос.

— Хорошо, мы его немного подкорректируем. У кого лучше? У меня или у твоего Павлика?

— Послушай, Глеб. Разве тебе самому не противно? Разве ты не ревнуешь?

— А кого мне ревновать и к чему, или к кому?

— Как кого? Меня к Павлу. Ведь ты у меня не первый мужчина! Неужели не ревнуешь к тому, что до тебя у меня был другой?

— Нет. Не ревную. Тут, дорогая моя, ключевое словосочетание: «До тебя». Вот именно, Аврора. Это было до меня. Я тебя тогда и знать не знал, и видеть не видел. И ты тоже у меня не первая женщина. Поверь, далеко не первая. Мало того, ты девочка взрослая. Тебе ведь 22 года⁈

— Да, 22!

— Ну вот. Я бы даже удивился, если бы ты была ещё невинной. Подумал бы, что у тебя что-то ненормально. Хотя знаешь, по началу я так и подумал, в том смысле, что ты меня обманула, насчёт некого Павла. Но раз крови нет на простыне, значит и правда у тебя кто-то был. И ещё, душа моя, ревнуют только того, кого любят. Так как ревность, это неотъемлемая составляющая любви. А тех, кого не любят, тех не ревнуют. А у нас ведь с тобой взаимной любви нет, так ведь?

— То есть, если у меня появится любовник ты ревновать не будешь. И ничего предпринимать так же не будешь?

— Ревновать не буду. Здесь будет другое. Ты, наверное, пропустила мимо ушей то, что я тебе говорил вечером. Если так, то напомню. Вступив в брак, мы оба взяли на себя определённые обязательства. Нарушение или игнорирование этих обязательств будет жёстко наказываться. Я тебе сказал, что мне нельзя будет иметь любовниц, пускай определённое время, но нельзя. Единственной моей женщиной будешь ты. И я требую от тебя того же. Любить не люблю, это так и ревновать не буду. Но любого другого мужчину, которого ты попытаешься допустить до себя в физическом плане, я буду считать своим врагом, это покушение на то, что принадлежит только мне, по праву супруга. И, соответственно, Аврора, последствия для тебя могут быть печальными. Таковы правила и не нам их с тобой менять, пусть и на первом этапе нашей с тобой семейной жизни. А потом посмотрим. Может изменим их, если захотим. Так что в своих мыслях ты можешь любить кого угодно, как угодно и сколько угодно. А в реальности у тебя будет только один мужчина, это я! И детей ты будешь рожать только от меня, пока являешься моей женой. Я доходчиво объяснил, Аврора?

— Доходчивей некуда.

— Ну вот и славно. Я смотрю, ты начала сама уже разогреваться.

— С чего ты так решил, Глеб? — Аврора прижалась к спинке кровати. Колени свела вместе, закрываясь правой ладошкой. Грудь пыталась прикрыть левой рукой, только получалась плохо. Я видел набухшие соски. Сама девушка возбуждённо дышала, хотя пыталась скрыть это. И взгляд постоянно соскальзывал на мой пах. Я пододвинулся к ней ещё ближе. Провёл ей ладонью по внешней стороне бедра.

— Весь твой вид говорит, что в тебе нарастает возбуждение и желание. Не отрицай это, Аврора. Плюс ты мысленно, даже против своей воли возвращаешься к тому, что было ночью. И тебе ведь это понравилось, так ведь, девочка моя?

Супруга взглянула мне в глаза.

— Глеб, ты настоящие исчадие ада, дьявол. — Я продолжал ей поглаживать бедро. И Аврора не пыталась отстранится. — Я знаю, что ты сейчас добьёшься своего. Но запомни, я не буду делать то, что делала ночью.

— Это почему? Душа моя, я тебя не заставлял, ты сама это делала. Ты даже хотела это делать.

— Вот именно. Это мерзко. Я чувствую себя после этого грязной потаскухой.

— Ошибаешься. Запомни, всё что происходит в постели между мужчиной и женщиной, а тем более между мужем и женой априори не может быть чем-то мерзким, грязным или порочным. Здесь допускается всё, что поможет обоим получить максимум наслаждения от обладания друг другом. Ведь не только я владею тобой в эти моменты, но и ты владеешь мной.

Осторожно убрал её руку от груди и положил её себе на плечо. Потом также взял её ладошку, которой она прикрывала себе своё сокровенное место и положил её себе на другое плечо. Супруга руки свои с моих плеч не убирала. Но попыталась отвернуть лицо. Прикусывала себе губы. Так же аккуратно и нежно развернул её лицо ко мне.

— Не отворачивайся.

— Всё равно я не буду делать то, что ты хочешь.