Обеднели не знания художника, а темпы развития его живописных идей. Французская живопись словно лишилась своего прежнего блистательного пульса.

Пал ли ее авторитет? Думаю, что нет. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться со всей современной иностранной живописью, в своих лучших образцах все еще находящейся под влиянием французской культуры.

Потребитель живописи и его реализм

Послевоенная жизнь изменила также и тип потребителя живописи. Теперешний покупатель картин не стремится, как некогда, эстетически почувствовать и понять окружающий его мир и не требует от художника, чтобы он организовал его чувства и руководил ими. Эстетический мир парижского буржуа сузился и упростился. Производителю живописи предъявляется лишь одно требование: украсить чем-нибудь посеревший после военных потрясений быт, наполнить его уютом. И только. Главной целью современной живописи, по мнению нового потребителя, должны быть чисто декоративные функции: картина должна давать зрителю то же, что и обои, ковры или мебель, т. е. служить украшением. Не больше. Ничего резкого, утомляющего и мешающего домашнему благоденствию в ней не должно быть.

Мечта парижского буржуа — приблизиться к тому всепокоряющему покою, в каком он, до нашествия немцев и падения франка, приятно и тихо жил. Отсюда и все его идеи.

Искусство не должно у него отнимать драгоценного времени и не должно увеличивать расход с трудом накопляемой психической энергии.

Искусство должно быть экономным в своей жизни. Экономия не только материальных сил, но и психических — вот девиз сегодняшнего парижанина. Отсюда и его по существу реалистический лозунг, брошенный им в среду художников: только здоровое, простое и достаточно ясное искусство имеет право на существование.

Как видим, реалистические тенденции во Франции родились не на почве широкого приобщения народных масс к искусству, а на почве послевоенных настроений потребителя живописи — французского буржуа.

Вот почему французский реализм, носящий благонастроенный характер, не похож на наш советский реализм.

Для французского реализма все неприятное в жизни, все социально нездоровое, как нечто нарушающее гармонию и уют жилища буржуа, не существует.

Короче говоря, это реализм для благомыслящих средних французов. Большинство картин, проданных в салонах нынешнего года, было написано под знаком этого реализма. Следует отметить еще, что война, отодвинувшая обедневшего потребителя-француза в сторону, выдвинула нового потребителя — американца. Самые большие деньги платят американцы. Ясно, что и самые ценные произведения искусства уходят к ним. Лучшие вещи, проданные за последние десять лет на парижской бирже, находятся, разумеется, не в Лувре или Люксембурге, а во дворцах американских миллионеров.

В Америке больше «Ренуаров» и «Сезаннов», чем в Париже. Но французы, теряя произведения своих лучших художников, не очень скорбят об этом. Американцы платят долларами, а доллары укрепляют французские финансы.

Американские покупатели картин — желаннейшие гости в Париже. Их ждут целый год. И маршаны к их приезду успевают собрать большие коллекции картин.

О нашей современности

Каждая эпоха имеет свой стиль и своих выразителей. Стиль нашей эпохи — это искусство малых мастеров. Наша эпоха не имеет своих гениев. В теперешней Франции нет таких великих мастеров, как Мане, Сезанн, Ренуар и Ван Гог. Те художники, которые выражают ее современный дух и являются ее украшением, значительно ниже упомянутых мастеров. Лучший художник сегодняшней Франции Боннар, которого многие считают Ренуаром нашего времени, ниже своего мэтра, как в идейном отношении, так и в смысле творчества.

Сказанное не должно, однако, создавать впечатления, будто во Франции сейчас вообще нет хороших и интересных живописцев и что все искусство ее — второсортное.

Слухи, часто распространяемые у нас в СССР, о том, что в Париже нет хорошей, высокого качества живописи, разумеется, ни на чем не основаны и чаще всего исходят от туристов, которые за три месяца умудряются здесь «изучить» все старое и новое французское искусство. От людей, которые, я бы сказал, «с Европой запанибрата».

Матисс и Пикассо

До Первой мировой войны искусство Матисса и Пикассо играло огромную роль. Для художнической молодежи оно являлось путеводной звездой. Матисс и Пикассо были не только оригинальные и интересные художники, но и мэтры, т. е. учителя. Они руководили почти всей художественной современностью, накладывая на нее печать своего духа и таланта. Теперь искусство этих мастеров потеряло свою актуальность. Молодой, ищущий художник их воспринимает не как знаки живого творчества, а как символ прошлого. В условиях новой художественной жизни, новых ощущений и новых вкусов они не кажутся ему столь ценными и оригинальными. В известной степени, они ему даже чужды. Особенно чужд стиль Пикассо — мастера, которого время меньше всех других пощадило.

Матисса сравнительно еще ценят. В творчестве этого большого живописца все еще продолжают жить лучшие национальные французские традиции. Его картины, отмеченные последними годами, полны ясности и бодрости. На рынке его полотна достигают наивысшей цены. Матисс — самый «дорогой» из живущих художников.

Несмотря на свою старость, он еще и теперь полон творческих сил и в состоянии написать изумляющие своей свежестью и радостью вещи. Порой кажется, что его мощный декоративный талант никогда не будет знать упадка. Французы его любят как художника, в жилах которого течет горячая галльская кровь. Любят за его темперамент, здоровье и силу.

Искусство же Пикассо потускнело. Оно как будто ушло в себя, замкнулось в себе. Лишенное темперамента, оно кажется холодным и слишком мозговым.

Пикассо художник, но не живописец. Его огромный, исключительный вкус, остроумие и широчайшие знания ремесла поражают, но не восхищают. Его творчество лишено самого ценного в искусстве — чувства.

Пикассо остался таким же аскетом, каким он был и десять лет назад. Круг его ощущений не расширился. Его опыты в реалистическом духе полны такого же холода, как и кубистские экзерсисы.

Отсюда, может быть, и то, что для Пикассо стал ближе рисунок, чем живопись.

Правда, Пикассо не стар (в Париже художники в пятьдесят лет не считаются старыми). И считать его художником, уже сказавшим все, преждевременно. Пикассо принадлежит к категории мастеров, у которых дух изобретательности необычайно живуч и силен.

От него еще можно ждать многих побед.

Дерен и Брак

Искусство Дерена потеряло свое прежнее обаяние. В новом лоне реализма оно выиграло, но не спаслось. Приговор времени обесценил и его. Жестокая вещь — время!

Дерен продолжает делать красивые вещи, производящие очень приятное впечатление, но не больше. Все спасающий вкус и теперь еще является украшением его творчества.

Значительно интереснее Брак, художник, сохранивший за собой даже в наше время звание искателя новых форм и возможностей. Брак — художник для художников. Это он некогда указал путь к кубизму, увлек Пикассо и молодежь и насаждал во всех странах абстракцию. Реалистические идеи теперь коснулись и его: Брак пишет в большом количестве простые по форме и ясные по цвету натюрморты. Благородство формы, скромность цвета и простота композиции выгодно выделяют его из среды современных художников. Искусству Брака чужды эффекты. Оно богато какой-то победоносной сдержанностью. Основной недостаток работ этого мастера — наличие черт, чуждых станковой живописи и относящих автора к категории декоративных художников.

Некоторые молодые художники склонны были видеть в нем создателя объективных путей к какому-то новому реализму. Но время показало, что эти художники ошиблись. Пути Брака слишком субъективны, и его реализм полон личных приемов. У Брака есть последователи, которые, как часто бывает, воспринимают не столько методы учителя, сколько его приемы. Характерно, что и большинство его последователей — художники с декоративным уклоном.