Садовник не должен быть угрюмым человеком. Но руки у него — в земле. Он — работник. Для того чтобы любоваться цветком, чтобы дерево плодоносило, необходимо потрудиться. Над садом тоже бушуют ветры…

Дети — цветы! Красивый образ, яркое сравнение! Но этим подчеркивается одно какое-то качество.

А на самом деле человек — это не цветок, не растение. За него от бури не будет отбиваться садовник. Он должен сам уметь отбиться от бури.

Ему нужна не только нежность, но и сила.

Задача воспитателей — и родителей и учителей — показать, где же подстерегает опасность, научить противостоять ей, сформировать личность ребенка, его характер.

Отвернуться от опасности — значит отдать себя в ее руки, дать ей окрепнуть.

В мире нет идиллии. Нет ее и в педагогике.

Воспитатель — это тоже работник. Он должен видеть небо, но не отрываться от земли, верить в будущее, трудиться для будущего, но не приукрашивать настоящего.

Представители бесконфликтной педагогики обожают слова: любовь, забота. Всё это звучит нежно и утешительно. А слова: требовательность, дисциплина, наказание — для них звучат грубо.

Любовь к ребенку, по их мнению, исключает наказание. Забота исключает требовательность. Свобода исключает принуждение. Узкое, не диалектическое понимание сознательной дисциплины заключается, в том, что они сознательную дисциплину выводят только из разъяснений, уговаривания.

Вся наша воспитательная деятельность только выиграет от того, что мы не будем забывать о требовательности и ответственности, о системе тормозов.

В педагогике нет надобности искать конфликта, это не драматургия. Но, если столкновение произошло, от него нельзя убегать, прятаться. Делать это — значит оставлять конфликт неразрешенным, замазывать, снимать, уничтожать идею ответственности.

Макаренко писал о воспитании волевого характера:

«Большая воля — это не только умение чего-то пожелать и добиться, но и умение заставить себя отказаться от чего-то, когда это нужно. Воля — это не простое желание и его удовлетворение, а это и желание и остановка, и желание и отказ одновременно».

Активность человека выражена не только в действии, но и в умении воздержаться от действия, остановиться вовремя.

Действие — это проявление активности человека во внешней среде.

Торможение, отказ от действия — это также проявление активности и, возможно, еще более высокое в некоторых случаях. Особенность такой активности в том, что в ней всегда выражена победа сознания, победа разума, которой предшествует очень напряженная внутренняя, происходящая в самом человеке борьба.

Ребенок может многого и не понимать.

Бывает ведь так, что ребенку невозможно достаточно убедительно объяснить причину родительского запрета, категорического родительского «нельзя». Что же, можно в этих случаях и не объяснять. Если отношения между старшими и младшими правильные, если роли в семье не «сместились» и организаторами жизни ребенка остаются взрослые, воспитание «тормозов» не встретит особого сопротивления.

Полная неудача постигает родителей только в тех случаях, когда они упорно придерживаются ложной теории «нестеснительного воспитания». Раз дитя хочет, зачем отказывать? Когда же ему и потешиться?

Дитя обязательно вырастет, желания возрастут, а моральные тормоза не воспитаны. Тут может случиться самое дурное!

Своеволие и приводит подростка, юношу, не умеющих управлять своими желаниями, к столкновению с обществом, с законом.

Возникает конфликт!

Если в этом случае оставаться на позиции «нестеснительного воспитания», не решиться остановить, ошибка воспитателей превращается в их преступление.

А. С. Макаренко сочетание любви и уважения к ребенку с требовательностью к нему называл важнейшей формулой воспитания дисциплины, важнейшей формулой воспитания вообще.

Нужно ли говорить о том, что опасно и одностороннее воспитание, исключающее любовь, внимание, заботу, утверждающее только требовательность, взыскательность, суровость.

В таком случае также нарушается мера.

Повозка кренится в другую сторону и точно так же может опрокинуться.

Особенный ребенок

Из дневника учителя

«ПОДУМАЕШЬ, ОПОЗДАЛ!»

В самый первый день учебного года, 1 сентября, мать привела своего малыша-первоклассника на первый урок с опозданием, после звонка. Все дети уже сидели в классе, кроме него. А ведь для ребенка это было началом большого пути, запевом большой песни. Директор школы совершенно справедливо указал матери на недопустимость опозданий на уроки, тем более в первый день учебных занятий.

Мать тут же, в присутствии мальчика, решила поставить директора на место.

— Мой сын, — сказала она высокомерно, — не на военную службу поступил. Подумаешь, опоздал!

Директор посмотрел на мальчика и отправил его в класс.

Мать была очень довольна собой: поставила-таки директора на место!

ДОЧЕНЬКА

Часто мне звонила очень милая женщина и весьма любящая мать. Она по телефону излагала свою очередную жалобу на школьные порядки, на учительницу, на директора школы. Девочка ее учится в третьем классе.

По мнению матери, к девочке не проявляют должного внимания, к ней нет необходимого педагогического подхода. Уроки дают не так. На дом задают не то. Разговаривают с девочкой и с другими детьми не в том тоне.

— Если бы вы знали только, какая она грубая, эта директорша, как она ничего не понимает!..

Хотелось спросить:

«А вы понимаете?»

Нс ведь необходимо быть вежливым.

Я думал еще о том, как трудно должно быть ребенку, со слов которого в этой семье судят обо всем, что происходит в школе, и, возможно, обо всем на свете. А ведь девочка только в третьем классе.

— Вы хоть при девочке не говорите всего этого о школе, о директоре!

— Что вы, как можно?! — звучит в телефонной трубке.

— Кстати, как фамилия директора школы?

— Доченька, — раздается в телефонной трубке, — ты не знаешь, как фамилия директорши?…

Значит, девочка всё время стоит рядом с матерью, когда та называет директора непонимающей, а порядки школьные просто глупыми.

«А ТЫ МЕНЯ ЛЮБИШЬ?»

Она положительно больна этой постоянной боязнью, что вдруг ребенок не будет ее любить.

Она без конца спрашивает с тревогой:

— А ты меня любишь?

Она заставляет девочку учиться музыке. С большим трудом скопила деньги на пианино, наняла учителя, который приходит давать уроки четыре раза в неделю. Платить учителю тоже трудно. Но девочка вовсе не хочет учиться музыке, садится к инструменту только после долгих уговоров матери. Музыка отнимает время от школьных занятий. Ни склонности к ней, ни особых способностей девочка не обнаруживает. И всё же каждый день ее заставляют повторять упражнения, играть. Четыре раза в неделю приходит учитель музыки…

— Занимается ваша девочка спортом?

— Да что вы, когда ей успеть?

— Ходит ли на прогулки?

— Да что вы, когда ей успеть?

— Так, может, ей не заниматься музыкой?

И тут ответ совершенно неожиданный:

— Я и сама вижу, что это ни к чему, но вдруг вырастет и спросит: почему вы меня не учили музыке? Она тогда не простит мне этого!

И снова заискивающе спрашивает у девочки:

— Ведь ты меня любишь, доченька?…

«МАМА, ЧАЮ!»