Горы приблизились. Ясно видно облако, засевшее в расщелине скал. Залив все более становится похожим на ярко раскрашенную географическую карту: голубое море, красные домики и коричневые скалы с пятнами темной зелени. Берега медленно проплывают мимо нас.
Аппарат движется совершенно плавно. Ни дрогнет, ни шелохнется. Временами кажется, что мы стоим неподвижно. Только порывистый ветер заставляет вспомнить, с какой головокружительной скоростью несемся мы вперед.
… Авиатор машет рукой, мы смотрим в том направлении, и перед нами развертывается. как в панораме, берег Ривьеры. Словно игрушечный, лепится на скалах Монакский замок…
Вероятно, с берега мы кажемся вместе со своим аппаратом не больше стрекозы. Но зато, какая маленькая стала и земля! Позади нас итальянская Вентимилья, впереди французская Ницца, а посреди маленькое княжество Монако.
Пора возвращаться!
Авиатор делает вираж, и аппарат устремляется в открытое море. Вид его с такой высоты очаровал нас.
Горизонт поднялся и стоял над нами недосягаемо высоко, как завеса. Даль бесконечно расширялась. Я посмотрел вниз. Море из ярко-лазурного стало темно-синим, как ночное небо. Казалось мы летим меж двух сходящихся краями прозрачных полушарий: голубого – неба и синего – моря. Внизу глубоко под нами проплывает большое трехмачтовое судно. А впереди пустыня, на горизонте которой смыкаются две бесконечности, неба и моря. и в этой пустыни видишь только край серенькой лодки, на носу которой сидит человек и управляет колесом. И послушная ему несется лодка в воздушном пространстве.
Иногда налетает порыв ветра, и лодка плавно поднимается, и опускается и опускается по широкой воздушной волне. и опять так спокойно, будто стоит неподвижно, ветром несется вперед.
Под нами прошло еще несколько судов и лодок, и мы опять увидали берег.
…Да уж наша ли это гавань? Но авиатор правит уверенной рукой, и скалы с каждым мгновением растут перед нами.
Чем ближе мы приближаемся к берегу, тем заметнее становится, с какой бешеной скоростью несется аппарат.
Скалы все приближаются, грозной стеной вырастают под нами, а аппарат с той же бешеной скоростью, будто забыв о море, несется прямо на скалы.
Невольно шевелится мысль: успеет ли авиатор умерить быстроту полета и свернуть перед этой твердыней? Но аппарат по-прежнему летит на скалы. Наконец, крутой поворот, аппарат сильно накреняется в сторону поворота, и мы мчимся к бухте.
Вот и мол, и маяк.
Авиатор берет руль глубины, и мы начинаем «скатываться» с поднебесных высот вниз, точно с ледяной горки. И опять обман зрения. Волны кажутся уж совсем близко от нас, а аппарат с прежней скоростью падает «носом» вниз и, кажется, еще мгновение – и он зароется в волны. Но это только кажется.
…Мотор с жужжанием переходит опять на частую дробь, аппарат становится параллельно воде, мы уже летим над самой бухтой. Несмотря на уменьшенную скорость, берега быстро мелькают мимо нас, как в окне курьерского поезда. Ход мотора все уменьшается, и аппарат приготовляется сесть на воду: передняя часть поднимается хвост опускается. Еще момент – и аппарат мягко шлепает своими лодками в воду, поднимая целый каскад брызг…
«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1913. – №. – 21.04
А. Беляев (под псевдонимом В-la-f) «Концерт М. А. Михайловой»
М.А. Михайлова – Каролина (Д. Чимароза «Тайный брак»), 1895(?). Фото из коллекции В.Н. Лапина.
Только скрипки и вино от времени становятся лучше. Эту истину, с печалью приходилось констатировать на концерте М.А. Михайловой. И тем с большей печалью, что голос г-жи Михайловой исключительной красоты. В среднем регистре она еще чарует. Многолетний опыт дает ей возможность справляться и с нотами верхнего регистра, но какою ценой. Это техническое «хождение по туго натянутой проволоке» значительно отнимает непосредственное наслаждение пением артистки. Невольно шевелится опасение, что голос «сорвется».
М.А. Михайлова – Людмила (М. Глинка «Руслан и Людмила»). Фото из коллекции В.Н. Лапина
И только в таких простых для исполнения вещах, как Глинкинский «Не щебече соловейко» артистка заставляет забыть о всех печальных истинах и с наслаждением отдаваться во власть ее чарующего голоса.
В лучах ее известного имени крепнут молодые артистические силы. В прошлом концерте принимали участие молодой скрипач г-н. А. С. Миллер, пианист г-н Волынский.
Г-н Миллер обещающий скрипач. Уже теперь он обладает более серьезной техникой, чем едва ли по заслугам превознесенный в Смоленске г-н Эрденко. Вместе с техникой г. Миллер соединяет и глубину, искренность переживания.
Полное недоумение возбуждает репертуар артиста. Соединимы ли возможность тонко чувствовать, глубоко переживать и удовлетворяться банальнейшими композиторами. Или г. Миллер в звук больше влюблен, чем в мелодию? Если выбор репертуара его вкус, это дурной вкус, не делающий чести артисту, если это «приспособление» ко вкусам провинциальной публики, это, в лучшем случае, заблуждение. (В худшем – потакание дурным вкусам во имя дешевого успеха).
Не дурна техника и у другого молодого артиста, пианиста Я. Волынскогo.
Но только зачем он играет Шопена? Зачем переводит на язык прозы лирические стихотворения? Разве Шопен имеет этот «деловитый», грубоватый слишком определенный характер? Подлинный язык Шопена – это трепетные прикосновенья и недосказанные слова. Его мелодия соткана из тоски о безвозвратном и мечты о невозможном.
Господа пианисты! (имею в виду всех, а не одного г. Волынского), если вы веселы и молоды, пускайте фейерверки вместе с Листом, смейтесь с Гайдном и Моцартом, но не играйте Шопена!
Шопен не для тех, кто доволен «собой, своим соседом и женой».
«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1913. – № 91 (24.4). – С. 2
А. Беляев (подп. Б.) «Девушка за стеной»
Сцены из А.Серафимовича
С обычным художественным, и на этот раз материальным успехом прошел вчера спектакль коршевцев. Хороша была «идеал-кухарка» г-жа Блюменталь-Тамарина.
Г-жа Валуева нарисовала красивый образ сильной, цельной, непосредственной Стеши.
Не удовлетворил элегантный дворник (г-н Бестужев) с его элегантной вязанкой дров. Адвокат (г-н Торский) слишком штампованный, но это, пожалуй, больше от автора.
Пьеса – разговоры на душеспасительную тему, о том, что «и прислуга – человек».
Скучно, как все душеспасительное.
«Смоленский вестник». – Смоленск. – 1913. – № 101. – 5.05
А. Беляев (под псевдонимом В-la-f) «Концерт Серебрякова»
Концерт большого артиста, имя которого известно на всю Россию и даже за пределами ее. Это должно быть большой радостью для провинции.
Увы, радость, часто, приходит поздно, когда она почти перестает быть радостью.
Г. Серебряков уже не обладает былой мощью своего голоса. Однако, его многолетний опыт и высоко развитый художественный вкус заставляют временами забывать о всесокрушающем времени.
Симпатичное контральто г-жи Носиловой, очень мягкого тембра, с чистым, открытым звуком, хотя и не очень большим диапазоном.
Г-жа Кочановская кроме хороших голосовых средств, обладает артистическим темпераментом, который является, разумеется, большим плюсом, но который надо несколько «выровнять». Задача трудная. «Обузданный» темперамент почти перестает быть «артистическим огнем» горячего, непосредственного чувства. Если же темперамент преобладает над артистом тоже худо, от этого может несколько страдать художественная цельность, что моментами и замечались в исполнении г-жи Kочановской, в некоторых ускорениях темпа. И все-таки, в искусстве лучше это «неровность» чувства, чем размеренность холодного расчета. Тем более, что рано, или поздно, само время «выровняет» темперамент больше, чем следует.
