Он писал:

«Сказка ВЪчнаго Студента».

«Королевна сидЪла на золотом стулЬ в саду под высохшим от солнечнаго жара кустом орЪшника. Л'Ьто близилось к концу, и ор-Ьхи, меж ясно-желтых и словно обожженных листьев, дЪлались алыми, и алы были щеки королевны. Вокруг нея стояли королевичи из тридевяти земель. Они пришли свататься к ней, и зд'Ьсь, под кустом орЪшника, на исход'Ь лЬта, она хотЬла найти своего суженаго.

Она сорвала яблоко с наклоненнаго сучка яблони и думала. Вс1Ь были красивы и богаты, н она ке знала, кому ей принадлежать. Тогда она бросила яблоки в воздух и сказала: «Кто поймает это яблоко, тот и есть мой суженый».

Молодой солдат, который любил принцессу, молча стоял за ея стулом. Он не мог участвовать в состязан1и, ибо он был слуга и не мог покинуть своего мЪста. Он должен был охранять молодую королевну, и стоял безмолвный и бл-Ьдный с топором на плеч'Ь. Чужой принц с яблоком в рухЪ, ликуя, приблизился к невЪсгЬ. У него была черная борода и красныя губы. Он закусил сочное яблоко, и принцесса увид'Ьла, что красное яблоко гар-

монирует с черной бородой, и подумала, что это м есть суженый.

А слуга был только немного бл'Ьдн-Ье, ч%м всегда. И его рука держала боевой топор так непод-Ь'ижно, что осенн1й паук, протяшвавшш по саду свои сЬти, мог спокойно тянуть нить мимо бле-стящаго лезв1я.

Вечером в замк^Ь была свадьба. Но когда не-в-Ьста лежала в первом сн*, то в вид'Ьнш перед ней предстал молодой солдат; он наклонился над ней тих и бледен, с сверкающими глазами, и его ды-хан1е коснулось ея щек. Ея сердце ва<олыхнулось, и она увидЪла, что суженый — он. Она потянулась к нему, и юноша наклонился еще ближе к ней и сказал: «Дай миЪ свое дыхан1е, дай инЪ свою душу». Он легко прикоснулся своим лицом к ды-хан1Ю, исходившему из ея губ, как аромат из от-крытаго цвЪтка — и исчез. Бл-Ьдная и безпокой-ная встала утром молодая королева. Она пере-смотр'Ьла свои украшен1я и драгоценные камни, но все оказалось в сохранности, все на м1)Ст1Ь. Она вышла и пересчитала своих голубей, не унес ли коршун какого либо из них. Но они были вс'Ь цЪлы и весело порхали вокруг ея головы. Грустная она шла по саду и дошла до обожженнаго солнцем орЪшника. Там в травЪ блестЬл топор. Она вспомнила давешн1й сон и велЬла позвать молодого солдата, но нигд'Ь его нельзя было найти. С того гремени молодая королева была как дерево, которому М0ЛН1Я расколола верхушку. Ея тЬло принадлежало королю, но душа словно изгнанница блуждала с бедным солдатом. Она приняла на себя участь странника. Он постоянно чувствовал ее рядом с собой. То она бежала за ним мышкой, то птичкой садилась перед ним на сук и пЪла прекрасную пЪсню. Она принимает сотни всевозможных видов, чтоб быть у своего возлюбленнаго. И замковые стражи знают, что каждый вечер через р'Ьку, которая течет под окнами замка, плывет б^Ьлая утка и каждое утро возвращается обратно в замок.»

Ш^а, ноябрь 1923.

Пер. с латышскаго

В. Цолин.

№ 1.

1923

:<Балт1Йск1й Альманах»

А. У1епио/15. (С литовскаго).

ПРОСТИ им господи

(Из записной книжки военнаго корреспондента.)

Был полдень. Пекло солнце. В травЪ стрекотали кузнечики, пахло цвЪтущим клевером и ромашкой. Как яровыя, зеленели поля, незасЪи-ваемыя ежегодно и поросш!я бурьяном. Везд'б было тихо, только на правом флангЬ, около м-Ь-стечка Солоки, глухо раздавались большевистские ружейные выстрелы. ИзрЪдка отв'Ьчал и наш пулемет. На всем остальном участкЪ было спокойно.

Три литовца, разв-Ьдчики большевистской арм1и, подползш1е совс'Ьм близко к литовским окопам и спрятавш1еся в кустах совещались, — теперь ли сдаться в плЪн, или же подождать ночи, когда будет меньше опасности от пуль. ВсЪ трое были озабочены еще гЬм, что чувствовали за собой вину, которую совершили перед родиной в тяжелый для нея момент; что, пов1Ьрив звонким слова/» пришельцев, посл'Ьдовали за ними мечом и огнем добывать человечеству счастья, равенства и братства. И казалось им, что уж никакой жертвой не искупить своей вины. ТЪм бол^е невыносимой для них стала жизнь в большевистской ар-мт, когда узнали, что поляки уже заняли Сейны, Ширвинты, Маляты, и грозят Уцянам и Вилько-миру, что по всему фронту напирают они на Су-валки, что на Жмуди организуются и концентрируются русск1я и немецк1я полчища Бермондта. Что одно останавливало их сдаться своим: как бы литовцы не приняли их издали за разведчиков, и не осыпали их из пулемета...

— Ну так как же, товарищи, сейчас сдадимся или подождем ночи? — совсЬм спокойно, после продолжительнаго молчан1я, повторил свой вопрос Кельдис и, повернувшись на бок, подпер рукой голову.

— Подождите немного, еще посмотрю, — заерзал фельдфебель и, оставив винтовку, пополз по кустам на четвереньках...

— Посреди поля виден пулемет, а за лугом сейчас же и окопы,—вернувшись спустя несколько минут сообщил фельдфебель, и, немного подумав, добавил:

— Если позвать, — услышат. . .

— Позвать опасно,—предупредил из под куста Римокас: — еще подумают, что команда: тогда нас с землей сравняют...

— А если одному выйти и показаться без винтовки, — опять предложил фельдфебель.

— Одному или троим — не все ли равно — не всей же ротой,—не дал договорить ему Кельдис— но что мы им скажем, как об'яснимся? .. Да поверят ли еще нам: подумают, что шп10ны и пустят каждому по пуле в лоб. ..

— Лучшаго мы и не стоим, — вздохнул под кустами Римокас, прибавив немного погодя: — жаль только, что не искупив своей вины, придется разстаться с этим миром. .. А хотелось бы еще повоевать с поляками. . .

— А мы будем просить, чтоб нас сейчас же отправили к офицеру Балейшису: он меня с малолетства знает — вместе стада гоняли, — храбрился фельдфебель, усевшись тоже...

— Наконец как1е же мы, чорт возьми, коммунисты? . . Взять бы к примеру меня: вернулся из Росс1и без денег, дом сгорел, земля незасеяна, мать голодает, брат вывезен в Герман1ю на при-нудительныя работы; куда денешься — пришли большевики — поступил... Жене и сыну паек обещали выдать. ..

— Меня же еще в Москве в красную арм!ю записали, — сказали, кто запишется, того с первым эшелоном домой отпустят... Вот и отпускают десятый месяц! . .

—• Меня же опутал, Царств1е ему Небесное, Антон, вздохнул из под куста Римокас: — Идемте, идемте — что мы тут будем буржуям белогвардейцам сапоги чистить? .. Я и послушал. .. А собирался я в Ковно бежать. Теперь и меня погубил и сам ни за что, ни про что згинул. .. Наступило долгое молчан1е.. .

— Буржуи, буржуи, — когда подумаешь хорошо, как1е же мы литовцы — буржуи? . . — после молчан1я начал философствовать фельдфебель, — все мы из простых; даже президент: какой он буржуй — коли мой отец с ним в ноч-

«Балт!йск1й Альманах»

№ 1. — 1923

ное -Ьздил; отец сам разсказывал: всЪ спят — «а он нам лошадей сторожит» . .. Или как его? .. забыл, — уж очень мудреная фамил1я: бывало, как пр|'Ьдет в деревню л'Ьтом, так отцу и пахать помогает и сЬно косит. . . А в праздник гд-Ь-нибудь в тЬни с книжкой лежит ...

— Буржуи и пом1Ьщики вс1> в польск1е лег1оны ушли, — поддержал его Римокас:

— А т'Ьх, которые не ушли, литовцы переловили, и как изменников в тюрьму законапатили: намеднись комиссар сказывал, что в Ковн'Ь на поляков облаву устроили, арестовали несколько офицеров.. .

— Так им и нужно предателям; мало-ли еще нашего брата позагубили и в Польшу удрали, — грозился на поляков Кельдис. И посл'Ь минутнаго молчан1я добавил:

— Если литовцы нам не пов-Ьрят, то мы будем просить об отправлен1и на польск1й фронт — там мы докажем, насколько любим родину . ..

— А я хот'Ьл бы еще с женой повидаться; по Петрущ1Ь больно стосковался.. . Едва усп-Ьл приписаться, — угнали в Двинск... Неизвестно поле засЬяла ли? — и фельдфебель задумался.. .

— Ну так идем, ждать нечего, сказал он и, подняв с земли винтовку, встал. ..

— Поднялись Римокас с Кельдисом, но ни один не решился первым показаться из кустов...