и, наконец, Катержинка — арбалетчица «по прибору», девушка из ближайшей к острогу деревни, которая пошла в острог за четвертью королевского талера в месяц и отвечала за поставки продовольствия и материалов.

Самой подготовленной из рядовых, со слов Дорны, была Герта, её сержант прочила в капралы; пребывая в неплохом расположении духа, я был почти готов присвоить ей звание прямо сейчас, но увидев, что алебардистка стоит в строю в непристойно коротком платье лагерной девки и полосатых чулках, с большим трудом удержал бесстрастное лицо, и решил, что торопиться не стоит. Впрочем, она, в отличие от остальных, хотя бы держалась как надо: другие девушки перешептывались и хихикали, а некоторые вообще улыбались и отводили взгляд, встретившись со мной глазами.

Решив не мучать личный состав многочасовыми монологами о сложности взаимоотношений местнической системы и специфики геополитического положения страны, как это сделали бы многие из старших офицеров, я распустил людей с построения. Мы с Ристиной прошлись по системе укреплений, пока оруженосица виконтессы тащила мои вещи в кабинет. Стены и башни острога казались мне смутно знакомыми; тем не менее, я внимательно изучил систему обороны и осмотрел окрестности со Смотровой башни.

Там я ближе познакомился с Инессой: девушка-инженер из столицы явно изнывала без понимающего собеседника.

— Я слышал, метательным машинам дают женские имена. — сказал я, взглянув на установленный на турели скорпион. — Это, наверное, какая-нибудь Марылька?

— Нет. — с толикой гордости ответила инженер. — Это Хельга.

— Серьезная машина. — сказал я. — Шагов на триста бьет?

— А вы разбираетесь. — кивнула мастерица. — Как раз на триста. Но до серьезной тут далеко. Вот бы плечи медными плитами усилить, да тетиву из конского волоса — тогда болты даже на милю летели бы.

— И канаты из воловьих жил. — сказал я. Инесса радостно закивала.

— Простреливали бы всю опушку леса, спуску б никому не дали. Я бы тогда в каждую скотину попала на том берегу. Да хоть в плюмаж на шлеме. Только где ж это всё тут возьмешь…

— Дайте срок освоиться в должности. — сказал я, памятуя о нуждах личного состава. — Для такой осадной мастерицы, как вы, я достану что угодно.

Девушка заулыбалась мне как-то совсем по-другому, и, как мне показалось, с этого момента до самого моего ухода не сводила с меня глаз. Мы еще минут десять поговорили об артиллерии, я еще раз осмотрел окрестности и брод через Ан-Двину, после чего спустился обратно во двор.

— ОТКРЫТЬ ВОРОТА!

Кричала Юи-полуэльфка, и весьма встревоженно. Я замер на середине лестницы, глядя, как Мара с Ларой бегом снимают засов с внешних створ. Не успел я моргнуть, как во двор на галопе залетели Йолана и Ильдико. Их некрупные кобылы громко ржали, возмущаясь резким торможением.

— Орки! — запыхавшись, крикнула Йолана. — На том берегу.

Как говорили в столичных салонах, вечер переставал быть томным

— Ходите коней, дамы.

Я сбежал вниз по лестнице, глядя, как загнанные лошади всхрапывают и брыкаются под седлами всадниц. Очень хотелось поговорить с ними о пользе патрулирования, но передо мной стояли куда более насущные вопросы.

— Сколько?

— Двадцать. — выдохнула Ильдико. — Может, больше. Пешие, и один верхом на лютоволке.

Рядом со мной возникли Ристина с Дорной, поспешившие на шум.

— Вы с ними справились? — поинтересовалась виконтесса.

Йолана развела руками.

— Риз, ты знаешь, я бы могла взять на себя троих. Даже пятерых…

Мне показалось, она сказала это даже мечтательно, что я мог только одобрить.

— … Да и сестрёнка тоже не промах. Но двадцать… Нет. Мы застрелили парочку, и они ушли.

— Испугались боя, значит. — сказал я. — Ну что ж, дамы, поздравляю, у острога шарится орочья банда. Ее нужно найти и уничтожить.

Степнячки посмотрели на меня с настоящим отчаянием. Я поспешил их порадовать:

— Этим мы займемся завтра. Они пешком, далеко не уйдут, брод здесь один на многие мили, а двадцать орков для острожка не угроза. С утра мне понадобятся все конные воины, оружно и при доспехе. Сейчас отдыхайте.

Девушки вздохнули с облегчением, а я повернулся к Дорне.

— Сержант, вас не порадую. Пехота сегодня несет усиленный караул. На все посты арбалеты, боеприпасы, инструмент для сбивания лестниц. Увеличить боекомплект скорпиона на башне. Подумайте, как распределить людей, представите предложения через час.

Дорна, вмиг посерьезневшая, взяла под козырек.

— И еще мне нужен помощник в арсенале, подобрать копье для конного боя.

— Герта вам поможет. — кивнула Дорна. — Она как раз до ужина на чистке.

— И уберите этот позор. — добавил я, показав на камень у створок внутренних ворот. — В ночь закрываемся наглухо.

Знакомство с арсеналом приподняло мое настроение: я ожидал много худшего. К счастью к кавалерийским лансам в Бродовском острожке явно относились в ключе современной военной мысли, как к расходникам, и их было в достатке. Герта провела мне небольшую экскурсию, помогла выбрать копьё и занялась уходом за оружием, пока я рассматривал стойку с доспехами, также вполне достойную для маленькой крепостицы. Рыжая девчонка в это время села в углу и неспешно натирала промасленной тряпкой фальшион, тихо напевая себе под нос удивительно оптимистичную песню.

Уцелели на берете,

Гнутся перья на ветру.

Хоть в разодранном дублете,

Знать, сегодня не помру… [1]

— Кстати о разодранных дублетах. — сказал я, услышав строчку из песни. — Не стал уж перед строем говорить. Что у вас с формой одежды? Почему одеты как маркитантка?

— По отечеству. — спокойно ответила девушка. Я почему-то ожидал, что она будет огрызаться, и слегка растерялся, попытавшись представить ее отца в платье.

— Пречистая Дева, что я несу… От матери это, я хотела сказать. — продолжила Герта с улыбкой. — Она при солдатском лагере всегда была, там же и отца встретила. Ну и я при обозе, сколько себя помню. Потом, как отец на покой ушел, решила, что солдаткой монет побольше выходит, а платья лагерные любить не перестала. Приятно иногда себя женщиной почуствовать.

— А кем вы обычно себя чувствуете? — недоуменно спросил я.

— Оператором гвизармы. — рыжуха невесело усмехнулась. — У меня так с детства в голове и осталось, что солдаты — самые приятные мужчины. Думала, на военной службе все их внимание мое будет. А попала сюда. Четырнадцать таких же девок, а из парней на десять миль только смерды деревенские. Куда им, ну… До вас, к примеру.

Симпатичные девушки нечасто делали мне комплименты, и я даже немного зарделся, однако, нашел в себе силы поправить Герту.

— Не забывайте, теперь неподалеку есть еще два десятка орков.

Девушка прыснула. Смех ее был совершенно очарователен, не идя ни в какое сравнение с тем, что дозволял дамам светский этикет.

— А раз они рядом, Герта, все же придется вам побыть в первую очередь солдатом. Да и, как-никак, вас в капралы прочат. Переоденьтесь в подобающее.

— Что, прямо сейчас? — игриво переспросила солдатка. — Это можно.

Она шустро распустила завязки на спине. Верх её и так непристойного платья немедленно сполз на талию, обнажая высокую, правильной формы грудь. Я невольно засмотрелся, напрочь в тот момент забыв и о приличиях, и о собственных признаниях милой Лючии в высоких чувствах.

— Девча-ат? — раздался от входа в арсенал вопрошающий голос Инессы. — А где у нас щитобойные болты для скорпиона были? Дев…

Осадная мастерица замерла, округлив глаза. Я оторвал взгляд от веснушчатого лица рыжей алебардистки и ее столь же веснушчатых прелестей, и посмотрел на Инессу. Ситуация складывалась неловкая, ее срочно надо было спасать во избежание недопониманий.

— Герта, отставить! — решительно скомандовал я. — Потом всё сделаете.

Инесса, не открывая рта, издала странный звук, не то писк, не то сдавленный вой, и вылетела из арсенала, как пробка из взболтанной бутыли игристого вина. Я встретился взглядом с Гертой, которая уже натянула платье обратно, и она снова заливисто засмеялась. Усмехнулся и я — над глупостью ситуации и себя самого.