Помощник Рассела Диксон последовал за ним в свидетельскую ложу. Он заявил, что лопастные двигатели, включая "водяные корпуса", были построены под его руководством старой компанией и что "мистер Рассел тогда вообще не имел никакого отношения к верфи". Он противоречил Расселу, говоря, что нагреватели были "восхитительным планом при правильном исполнении". На вопрос о том, кто был главным во время катастрофы, он уклонился от ответа. "Я не могу сказать, кто был главным, - ответил он, - и был ли вообще кто-то главным".
Но самым неудовлетворительным свидетелем с точки зрения Рассела был Арнотт, инженер, которого он назначил ответственным за лопастные двигатели. Ранее смазчик Патрик четко заявил, что сразу после взрыва Арнотт послал его с ключом, приказав открыть кран стояка у основания второй воронки, но Арнотт отрицал, что когда-либо отдавал такой приказ. "Неохота, с которой свидетель давал показания, - добавил корреспондент The Times, - произвела сенсацию в суде". Кажется очевидным, что, кто бы ни поделился с ним этой информацией, Арнотт определенно знал ответ на загадку, как закрывались краны.
Капитан Харрисон сказал: "Мистер Брюнель сообщил мне, что не примет двигатели, если они не будут работать в море быстрее, чем на реке. Мои инструкции мистеру Маклеллану заключались в том, чтобы не вмешиваться в работу двигателей". О лопастных двигателях он сказал: "Только одно испытание из четырех состоялось в присутствии офицеров и инженеров компании, а первое было проведено в 2 часа ночи без чьего-либо ведома. Я бы не позволил мистеру Скотту Расселу занять ту должность, которую он занял, если бы знал, что он лишь добровольно вызвался помочь", - возмущенно добавил он.
Показания других свидетелей, представлявших компанию, не должны нас задерживать, поскольку все они подтвердили показания Харрисона. Коронер, подводя итоги, заявил, что, по его мнению, налицо доказательства чьей-то халатности, достаточно серьезной для того, чтобы предъявить обвинение в непредумышленном убийстве. Далее он сослался на неудовлетворительную манеру, в которой свидетель Арнотт давал свои показания. Но скучающим и незаинтересованным присяжным не терпелось поскорее закончить дело, и они, не уходя, вынесли вердикт о случайной смерти.
Сообщение о показаниях Рассела вызвало три письма протеста в газете The Times от акционеров Great Ship Company, которые были на корабле. Я видел и слышал не менее сотни приказов, отданных Расселом с мостика в машинное отделение, и ни одного - кем-либо еще", - написал один из них. Почему мистер Рассел так стремится освободиться от ответственности до того, как состоится суд?" - спрашивал другой. Тем временем капитан Клакстон получил возмущенное письмо от Уильяма Паттерсона из Бристоля. Мне жаль видеть, как мистер Дж. Скотт Рассел присваивает себе все заслуги "Грейт Истерн", - писал старый кораблестроитель.
Мистер Брюнель говорил мне о корабле длиной 1000 футов во время строительства "Великобритании" и в то же время выразил свою неприязнь к старомодному способу обрамления кораблей. Он хотел бы расположить все каркасы в том направлении, в котором расположены диагональные ленточные линии в каркасе деревянного корабля, и этот план каркаса он осуществил на великом корабле, и он осуществил почти все, что предлагалось тогда, и я совершенно уверен, что все заслуги в создании всех механизмов на этом корабле принадлежат мистеру Брюнелю.....
На дознании Рассел отрицал свою ответственность за лопастные двигатели. Конечно, он не может сказать, что сдал эти двигатели в несовершенном состоянии. Он называет испытанием поворот колес три или четыре раза у причалов! У меня есть опыт пробных поездок с 1817 года, когда я впервые занялся пароходством. Двигатели всегда проверялись должным образом.
Тем временем "Грейт Истерн" проходил ремонт в Уэймуте, который включал в себя демонтаж нагревателей питательной воды. Директора одобрили этот шаг, поддавшись сильному общественному предубеждению против них, которое, хотя и было совершенно необоснованным, но заявление Рассела на дознании не вызвало неестественных эмоций. Это была печальная ошибка. Мало того, что тепловая эффективность сильно пострадала, но, как позже отметил Гуч в своем дневнике, когда корабль сильно набирал ход, жара в салонах становилась почти невыносимой. Закончив ремонт, "Грейт Истерн" отплыл в Холихед, но к тому времени считалось, что год уже слишком поздний, чтобы совершить первый рейс в Нью-Йорк, поэтому на зиму судно вернулось в Саутгемптон-Уотер. Здесь злосчастная судьба, которая, казалось, преследовала великий корабль, нанесла еще один удар. Капитан Харрисон утонул, когда его судно было опрокинуто внезапным шквалом, когда он сходил на берег со своего корабля. Его сменил капитан Вайн Холл.
Джон Скотт Рассел занял место Брюнеля на посту инженера Компании, но его пребывание на этом посту было недолгим; в том, что касается "Грейт Истерн", он успел сделать последний выстрел, поскольку взгляды, высказанные Уильямом Гаррисоном, были широко распространены. Спор между Расселом и компанией по поводу ответственности за лопастные двигатели затянулся и стал еще более ожесточенным из-за того, что стоимость оснащения намного превысила самые пессимистичные ожидания. Несмотря на эти расходы, состояние корабля оставалось неудовлетворительным: по возвращении из Холихеда несчастной компании был предъявлен грозный список требований Торгового совета. Слишком поздно директора Great Ship Company с горечью осознали, что во многом сами виноваты в случившемся, снова наняв Рассела и не прислушавшись к совету своего инженера, составившего абсолютно непроницаемый контракт. Влиятельная группа акционеров во главе с сэром Бенджамином Хоузом и директором Магнусом считала так же, и циркуляр, который Рассел разослал акционерам в порядке самозащиты, похоже, мало что изменил. На специальном собрании 7 января 1860 года сэр Бенджамин созвал комитет по расследованию дел компании и, в частности, обстоятельств, связанных с заключением контракта со Скоттом Расселом. Начались волнения, которые один из репортеров описал как: "жаркая дискуссия, изобилующая личностями". Однако после двух перерывов был назначен комитет, которому было поручено выяснить: "Были ли условия контракта с мистером Джоном Скоттом Расселом разумными, и, прежде всего, выяснить, каким образом 346 000 фунтов стерлингов были потрачены на корабль, который все еще не пригоден для плавания".
Вероятно, не по вине членов комитета его отчет оказался довольно скудным. Как и следовало ожидать, они сетовали на то, что свидетельства противоречивы и что у них не было возможности получить доказательства под санкцией судебного процесса. Тем не менее, они "придерживались мнения, что мистер Магнус, выступая против контрактов, заключенных с мистером Джоном Скоттом Расселом... руководствовался добросовестным желанием отстаивать интересы компании". Это было слабое заявление, но его публикация на сайте в феврале послужила сигналом к тому, что директора дружно ушли в отставку и был избран совершенно новый совет директоров, в который вошел Дэниел Гуч. Первым действием совета стало увольнение Скотта Рассела и назначение Гуча инженером. Еще 100 000 фунтов стерлингов были собраны в виде долговых обязательств, чтобы подготовить корабль к выходу в море, Гуч отправился в Саутгемптон, чтобы руководить работами, и 17 июня "Грейт Истерн" отплыл в Нью-Йорк с Гучем и его семьей на борту.
Было бы неуместно подробно описывать дальнейшую карьеру "Грейт Истерн", но поскольку об этом корабле и его злоключениях написано огромное количество чепухи, необходимо вкратце упомянуть об этих казусах в той мере, в какой они отражают правильность или неправильность проекта Брюнеля. То, что можно указать только на две действительно серьезные ошибки в столь огромном, столь неортодоксальном и столь опередившем свое время проекте, несомненно, замечательно.
