- Ну, что за черт, Ники! - расстроенно-раздраженно цедит Стелла. - Мы и так с тобой после возвращения с Кариб уже практически две недели видимся и встречаемся урывками. Я все вечера провожу одна. Мне грустно без тебя, Ники…

Стелла демонстративно надувает губки и салфеткой промакивает уголки глаз.

Я для себя отмечаю, что слишком быстро она начала входить в роль жертвенницы.

"Тоже мне Сара Бернар", - думаю, внутренне хмыкая и пожимая плечами.

- Детка, сама же понимаешь, бизнес есть бизнес. Может тебе все же лучше, вернуться к работе, ну, или заняться саморазвитием, пойти учиться. Так и время без меня быстрее будет пролетать, - говорю, поглаживая девушку по ноге.

- Ты приезжаешь ко мне редко и только на короткое время. Может целесообразнее мне к тебе переехать, а, Ник? - невинно забрасывает удочку Стелла. - Поживём вместе, приладимся друг к другу. Что ты думаешь об этом?

"Плавали - знаем, - вот, что думаю я, выслушав предложение Стеллы. - Такой финт ушами со мной уже Арина проворачивала. Сначала со словом "скучаю" начала приезжать ко мне ночевать с вещами, затем, как лисичка, стала жить поживать и добра наживать. Еле удалось эту "хитрулю" перевезти ее в евростудию вместе со всем скарбом, запасливо накопленным за время совместного проживания."

- Стелла, к сожалению, пока это невозможно по объективным причинам.

- Да, да, конечно, понимаю, - произносит девушка, демонстрируя смиренную покорность.

Объяснять причины своего отказа опять не вижу смысла. За время общения с прекрасной половиной человечества я, вообще, стал крайне редко пытаться давать пояснения своим действиям, мотивациям, поступкам. Конечно же, милые кошечки, не только обижаются, но и психуют зачастую.

Не так давно даже Екатерина Великая заявила мне, что я стал слишком резким и менее открытым. На слова маменьки:"Мог бы и объяснить причину своего отказа!" Я только пожал плечами и ответил:"Потому что - устроит?!" Вместо ответа получил подзатыльник от любимой женщины.

Как говорится, вспомни про Катю, и тут она как черт из табакерки. Слышу мелодию, которая установлена на мамсика, принимаю вызов на громкую связь.

- Приветствую тебя, Великая Катерина! - отвечаю шутливо.

- Любимый, рада, что ты весел и бодр. Встретил девочек? Как они? Как их настроение? Как состояние Славика? Что Юля говорит? - сыплет вопросами родительница.

- На все твои вопросы, мамсик, отвечу просто "прилетай и все увидишь".

- Никит, так ты еще не дома с девочками? По звуку слышу, что в машине едешь.

- Да, сейчас Стеллу отвезу домой, потом к Ливону поеду. У него дело срочное.

- Лады, потом поговорим. Целую.

Завершив разговор с мамой, тут же набираю Юле.

- Юль, а ты маме про состояние Славы докладывала? Нет! Ну и славно. Катя сейчас будет тебе звонить. Молчи. Пусть для неё это тоже станет приятным сюрпризом. Да, все верно, умница. До встречи.

- Никита, может ты все же меня просветишь. Кто такая Слава, и почему так много вопросов и беспокойства о ней? Она ваша родственница что-ли? - не выдерживает и проявляет интерес Стелла.

Услышав вопросы "Стелса", не тороплюсь с откровениями, думаю, нужно ли это делать. Потом все же решаюсь. Начинаю рассказ со спасения рыжего котенка, потом про медальон, поиск девчонки, историю на насыпи, ужас в больнице, отдельно делаю акцент на нежелании Славы бороться, не без гордости поясняю про два года усиленных занятий и чудо, которое сам увидел только сегодня.

В момент окончания истории Славы мы уже подъезжаем к дому Стеллы. Девушка, не комментируя мой рассказ, протягивает ко мне руки, обнимает меня и целует.

- Пойдем, милый мой Робин Гуд, помогу тебе снять напряжение дня, - шепчет звезда мне на ушко, поглаживая мой возбужденный бугор.

"Никит, вероятно, ты все же заблуждаешься относительно двойного дна Стеллы, - уговариваю сам себя. - На самом деле, нет смысла торопиться с выводами и завершением общения с такой отзывчивой девушкой. Тем более расслабиться и снять напряжение сегодня на самом деле не помешает."

Обдумав здраво мысли, выхожу из машины, открываю пассажирскую дверь, ловлю Стеллу в объятия. До квартиры звезды добираемся полураздетыми в ацком возбуждении.

Преодолев порог и захлопнув дверь ногой, без всякой прелюдии и раскачки беру девушку прямо в коридоре.

Впечатываю ее грудью в стену, оттопыриваю шикарную круглую попку, отодвигаю трусики в сторону, приспускаю свои брюки вместе с боксёрами, - только успеваю раскатать защиту, как мой член словно стрелка магнита находит её мокрую дырочку и проникает в неё на всю длину одним толчком. После ряда стремительных и жестких движений первый оргазм ко мне приходит быстро.

Немного отдышавшись и скинув окончательно одежду, мы перебираемся сначала в гостинную, потом с пальню, где повторяем наше страстное слияние без прелюдии второй и третий раз.

Стелла стонет и кричит, я, рыча, как зверь во время гона, вбиваюсь в неё без устали размашисто, неистово, порывисто. Кончаю, не сдерживая животный, утробный рев.

Выбившись из сил от выброса энергии, падаю на кровать. Закрываю глаза, лежу молча, ловя свой личный кайф.

- Хорошо тебе, милый, - жарко шепчет мне на ухо девушка. - Ну, ведь хорошо же тебе со мной, Никитушка?! Права я или нет, сладкий мой?

Слышу слова и вопросы девушки, но отвечать на них нет ни сил, ни желания.

Сам себя тоже спрашиваю:"В чем правда, брат?"

К чему этот сакраментальный вопрос.

Да, к тому, что я впервые в своей жизни кончал, трахая одну и думая о другой.

И такой треш для меня большая неожиданность.

С момента выезда из аэропорта в моих мыслях поселилась Слава и её визуальный образ.

Все три раза, имея физический контакт со Стеллой, я видел лишь Бэмби.

- Стелл, ты любишь стихи? - уходя от ответа, задаю риторический вопрос и начинаю читать стихотворение. - "Будет день - и свершится великое, Чую в будущем подвиг души. Ты - другая, немая, безликая, Притаилась, колдуешь в тиши. Но во что обратишься - не ведаю, И не знаешь ты, буду ли твой, А уж Там веселятся победою Над единой и страшной душой".

- Чьи это стихи? Они про наши отношения, Никита, да? - удивленно изогнув бровь, уточняет девушка.

- Это великий Александр Блок, Стелла. В них нет никакого ассоциативного ряда или отсыла к нашим отношениям. Просто эти строки пришли мне на память. Извини, милая, мне нужно ехать. Ливон ждёт, - говорю, поглаживая крутое девичье бедро, и встаю собираться.

Одевшись, внимательно смотрю на девушку. Отдаю должное её красоте.

- Ты - шикарная, Стелла, - не без удовольствия делаю комплимент.

- Ага, любишь ты, Никита, приятные слова говорить, - отвечает "Стелс". - Ник, ты собираешься всю жизнь тащить эту калеку на своей шее, да?

- Не понимаю, в чем вопрос, Стелла? И каким боком это касается наших с тобой отношений?

- В принципе, никаким. Просто я, Никита, видела твоё внутреннее мужское возбуждение после встречи с этой больной, извини, забыла ее имя. Ты любишь её, да, Никита?

- Не могу ответить на этот вопрос. Я не думал и сейчас не думаю об этом, Стелла, - отвечаю, пожимая плечами.

- Да, уж, чего думать то, Ник. Ты больше двух лет тянешь или вытягиваешь эту калеку. Сегодня искренне радовался её успехам. У тебя вид, будто это твоя личная победа. Я здоровая и шикарная, как ты говоришь, но ты в мыслях с другой, - с какой-то щемящей тоской в голосе произносит Стелла. - Во время нашего нынешнего секса ты был не со мной, милый. Поверь мне, женское сердце это чувствует. Что в ней особенного? Что в этой калеке есть такого, чего нет во мне, Никита?

- Прекрати, Стелла. Сравнения в данном случае неуместны. И Слава - не калека. Она - жертва. Жертва насилия и жестокости, - говорю почти шепотом, но тоном нетерпящим возражения.

- То есть она лучше меня, потому что вызывает в тебе жалость? - вскидывается девушка, в её глазах стоят слезы. - Так получается?