Осушим и нальем!

На то есть несколько причин,

Сейчас их перечту:

Во-первых, Парнелл честен был,

Стоял за бедноту;

Боролся против англичан,

Ирландии служил;

И есть еще причина —

По милой он тужил.

И есть причина третья

О Парнелле пропеть:

Он гордым человеком был,

(Не гордецом, заметь!).

А гордый человек красив, —

Что говорить о том;

Итак, бутыль по кругу,

Осушим и нальем!

Политиканы и попы

Одни — всему виной,

Да муж, который торговал

И честью и женой.

Но песен не споют о тех,

Кого народ забыл;

А Парнелл верил землякам

И милочку любил.

БУЙНЫЙ СТАРЫЙ ГРЕХОВОДНИК

И так говорит ей странник:

«Дело мое — труба;

Женщины и дороги —

Страсть моя и судьба.

Час твой последний встретить

В нежных твоих руках —

Вот все, о чем смиренно прошу

У Старика в Облаках

Гаснет свеча на рассвете.

Глаза твои утешают,

Твои голос кроток и тих;

Так не утаи, дорогая,

Милостей остальных.

Поверь, я могу такое,

Чего молодым не суметь:

Слова мои могут сердца пронзить,

А их — разве только задеть».

Гаснет свеча на рассвете.

И так она отвечает

Буйному старику:

«В сердце своем я не вольна

И полюбить не могу.

Владеет мной постарше Старик,

Безгрешно меня любя;

Рукам, в которых четки дрожат,

Увы, не обнять тебя!»

Гаснет свеча на рассвете.

«Значит, врозь наши пути,

Что ж, прощай, коли так!

Пойду я к рыбачкам на берегу,

Которым понятен мрак.

Соленые байки — старым дедам,

Девчонкам — пляс и галдеж;

Когда над водой сгущается мрак,

Расходится молодежь.

Гаснет свеча на рассвете.

Во мраке — пылкий юноша я,

А на свету — старый хрыч,

Который может кур насмешить,

А может — кровно постичь

То, что под спудом сердце таит,

И древний исторгнуть клад,

Скрытый от этих смуглых парней,

Которые с ними лежат.

Гаснет свеча на рассвете.

Известно, хлеб человека — скорбь,

Удел человека — тлен,

Это знает на свете любой,

Спесив он или смирен, —

Лодочник, ударяя веслом,

Грузчик, тачку катя,

Всадник верхом на гордом коне

И во чреве дитя.

Гаснет свеча на рассвете.

Речи праведников гласят,

Что тот Старик в Облаках

Молнией милосердья

Скорбь выжигает в сердцах.

Но я — греховодник старый,

Что б ни было впереди,

Я обо всем забываю

У женщины на груди».

Гаснет свеча на рассвете.

ВОДОМЕРКА

Чтоб цивилизацию не одолел

Варвар — заклятый враг,

Подальше на ночь коня привяжи,

Угомони собак.

Великий Цезарь в своем шатре

Скулу кулаком подпер,

Блуждает по карте наискосок

Его невидящий взор.

И как водомерка над глубиной,

Скользит его мысль в молчании.

Чтобы Троянским башням пылать,

Нетленный высветив лик,

Хоть в стену врасти, но не смути

Шорохом — этот миг.

Скорее девочка, чем жена, —

Пока никто не войдет,

Она шлифует, юбкой шурша,

Походку и поворот.

И как водомерка над глубиной,

Скользит ее мысль в молчании.

Чтобы явился первый Адам

В купол девичьих снов,

Выставь из папской часовни детей,

Дверь запри на засов.