Семья — позднее явление у римских племен; на это указывает значение слова familia, имеющего тот же корень, что famulus — слуга. Фест {«О значении слов»} говорит: «Слово famulus происходит из языка осков, у которых, раб назывался famul, откуда название familia». Таким образом, в своем первоначальном значении слово familia относилось не к брачной паре или ее детям, а к совокупности рабов и слуг, которые работали для ее содержа¬ния и находились под властью pater familias. В некоторых завещаниях слово familia употребляется как синоним Patrimonium — имущества, которое переходило к наследнику. Гай. «Институции», II, 102: «Он передал другу свою familia, то есть свое отцовское наследие {Patrimonium} в законную собственность». Это слово было введено в латинском обществе для обозначения нового организма, глава которого держал под своей отцовской властью жену, детей и известное количество рабов. Моммзен передает слово familia через «совокупность рабов» («Roman History»), Этот термин, таким образом, не древнее одетой в железную броню семей¬ной системы латинских племен, появившейся после введения полеводства и узаконения рабства, равно как и после разделения греков и римлян.

[Фурье считает характерными признаками эпохи цивилизации моногамию и частную собственность на землю. Современная семья содержит в зародыше не только servitus (рабство), но и крепостничество, так как она с самого начала связана с земле-дельческими повинностями, Она содержит в миниатюре все

250

К. МАРКС

те антагонизмы, которые позднее широко развиваются в обществе и в его государстве.] 159

Вместе с синдиасмической семьей {возникает} -зародыш отцовской власти, которая развивается по мере того, как новая семья все более принимает моногамный характер. Когда стали накапливаться богатства и желание передавать их детям привело к переходу счета происхождения от женской линии к мужской, тогда впервые было заложено прочное основание для отцовской власти. Сам Гай. «Институции», I, 55, говорит: «В нашей власти находятся также наши дети [включая и право жизни и смерти], которых мы произвели на свет в законном браке, каковое право свойственно римским гражданам: ибо почти нет никаких других людей, которые бы имели по отношению к своим детям такую власть, какую имеем мы». Моногамия в ясно выраженной форме появляется в позд¬нейший период варварства.

Древние германцы: их институты были однородными и самобытными. По Тациту, брачные отношения у них были строги; они довольствовались одной женой, исключением являлись лишь немногие лица, в силу своего положения; приданое приносил муж жене (а не наоборот), а именно: коня в сбруе, щит, копье и меч; за эти подарки женщина вступала в брак («Германия», гл. 18). Подарки, придававшие браку характер купли, несомненно, прежде шли сородичам невесты, а теперь их получала уже сама невеста. «Каждый довольствуется одной женой» («Германия», гл. 19), а женщины «живут, ограниченные целомудрием». Семья, вероятно, ис-кала «убежища» в коллективном домашнем хозяйстве

как у южных славян,

состоявшем из родственных семейств. Когда рабство сложилось в институт, эти домашние хозяйства должны были постепенно исчезнуть.

Действительно, моногамная семья, чтобы иметь возможность существовать самостоятельно, изолированно, предполагает везде наличие класса прислуги, которая первоначально всюду состояла непосредственно из рабов.

Гомеровские греки: моногамная семья низшего типа. Их обращение с пленными женщинами отражает уровень культуры этого периода в связи с отношением к женщинам вообще; лагерная жизнь Ахилла и Патрокла; моногамия сводилась исключительно к насильственному принуждению женщин [известная степень затворничества].

Переход счета происхождения от женской линии к мужской был неблагоприятен для положения и прав жены и матери: ее дети были переведены из ее рода в род ее мужа; она теряла с замужеством свои агнатические права, ничего не получая взамен; до этого перехода в домохозяйстве господствовали члены ее собственного рода; это давало материнским связям полную силу и делало центром семьи скорее женщин, чем мужчин. После перехода она оказалась одинокой в домохозяйстве своего мужа, изолированной от своих сородичей. Ее положение у состо¬ятельных классов — вынужденное затворничество, а главная цель брака — рождение детей в законном браке (παιδαποιεΐσθαι -γνησίως).

С начала и до конца у греков среди мужчин господствовал прин¬цип подчеркнутого эгоизма, стремление уменьшить уважение к женщине, явление вряд ли встречающееся у дикарей… вековые обычаи запечатлели в уме греческой женщины сознание ее неполноценности.

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЬЮИСА Г. МОРГАНА «ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО» 251

[Но отношение к богиням на Олимпе отражает воспоминание о прежнем более свободном и более влиятельном положении женщины. Юнона — властолюбива, богиня мудрости появляется из головы Зевса и т. д.] 160

Это, быть может, было необходимо для того, чтобы эта раса могла под-няться от синдиасмической семьи до моногамной. Греки остались варварами в своем обращении с женским полом и во времена расцвета своей цивилизации; образование женщин было поверхностным, общение с дру¬гим полом было им запрещено, им так много внушали об их несовершен¬стве, что в конце концов они сами признали это как факт. Жена не была равным товарищем своего мужа, но находилась в положении дочери. См. Беккер. «Charicles».

Так как движущей силой, приведшей к моногамии, был рост собственности и желание передать ее детям — законным наследникам, действительным потомкам брачной пары, то на высшей ступени варварства — в качестве защитной меры, направленной против сохранявшихся остат¬ков древних брачных прав {jura conjugialia} — появился новый обычай: затворничество женщин; строй жизни у цивилизованных греков — система заточения и угнетения женщин.

Римская семья: mater familias была госпожой в семье; она свободно ходила по улицам без ограничений со стороны своего мужа, посещала с мужчинами тоатры и праздничные пиры; в доме она не была замкнута в особых комнатах, ее не устраняли от стола мужчин; у римских жен¬щин поэтому больше развито, чем у греческих, личное достоинство и независимость; однако брак отдавал ее под власть мужа {in manual viri}, она была как бы на положении дочери: муж имел власть наказывать ее, а в случае прелюбодеяния распоряжаться ее жизнью и смертью (с со¬гласия совета ее рода).

Confarreatio, coëmptio, ususш — все три формы римского брака отдавали жену под власть мужа; они исчезли при Империи, когда во всеобщее употребление вошел свободный брак, не подчинявший жену власти мужа.

Расторжение брака с самого раннего времени происходило по желанию супругов (вероятно, перешло из периода, когда господствовала сипдиасмическая семья); редко при Республике (Беккер. «Gallus»).

Распущенность — столь разительная в греческих и римских горо¬дах во времена расцвета цивилизации — была, по всей вероятности, остатком полностью никогда не изжитой древней брачной системы; она перешла из периода варварства как социальный порок и теперь ее эксцессы нашли выражение в новом явлении гетеризма.

Моногамной семье соответствует арийская (семитическая, ураль¬ская) система родства и свойства. Род имеет свое естественное начало в пуналуальнои семье. Главные ветви арийской семьи народов, когда они впервые стали известны в истории, были организованы в роды; это указывает на то, что они начали с того же и что из пуналуальнои семьи возникла туранская система родства, которая все еще встречается в связи с родом в его архаической форме у американских аборигенов. Следовательно, она является также первоначальной системой арийцев. Первоначальная бедность арийской системы терминами родства объясняется тем, что большая часть терминов туранской системы должна была исчезнуть при моногамии. Общими для различных арийских языков были только: отец и мать, брат и сестра, сын и дочь и общий термин, применявшийся без различия к племяннику, внуку и двоюродному брату (по-санскритскц