[Это в подлиннике, как признает сам Мейн, взято Остином и, в той мере, в какой это совпадает, также Бснтамом у Гоббса («Левиафан))), глава Ю гражданине», впервые опубликованная на латинском языке в «Elementa Philosophiae»]

Но,

говорит Мейн:

цель Гоббса была политическая, а у Остина «строго научная»

[стр. 355. Научная/ только в том значении, какое это слово может иметь в головах тупых английских юристов, у которых старомодные классификации, дефиниции и т. п. сходят за науч¬ные. Сравни, впрочем, 1) Макиавелли и 2) Ленге]. Далее:

Гоббс хочет обосновать происхождение государства (формы правления и суверенитета); этой проблемы для юриста Остина не существует; для него этот факт в известной мере существует a priori

[Это говорит Мейн, стр. 356. Несчастный Мейн сам не имеет ни малейшего представления о том, что там, где существуют государства (после первобытных общин и т. д.), то есть полити¬чески организованные общества, государство ни в коем случае не является первичным; оно лишь кажется таковым.]

Г-н Мейн замечает относительно остиновского издания гобб-совской теории «силы»:

Если бы все члены общества {community} обладали равной физической силой и были безоружны, то власть была бы просто результатом превосходства в численности; но фактически вследствие различных причин, из которых самыми важными были превосходство .в физической силе и превосходство в вооружении отдельных частей общины, к численному меньшин¬ству переходила власть применять непреодолимую силу по отношению к индивидам, из которых слагается община как целое (стр. 358).

Утверждение… в котором нельзя обвинить великих «аналитических юристов» (Бентама и Остина), но некоторые из их учеников весьма близки к тому, чтобы на него отважиться, — утверждение, будто суверенное лицо или группа действительно управляет накопленной силой общества путем неконтролируемого проявления воли, конечно, никак не согласуется с фактами. Огромная масса влияний, которые мы для краткости можем называть моральными

422

К. МАРКС

[это «моральные» показывает, как мало Мейн смыслит в этом; в той мере, в какой эти влияния (экономические прежде всего) существуют в виде «моральных», они всегда производны, вторичны, и никогда не бывают первичными],

постоянно приспосабливает, ограничивает или препятствует действитель-ному управлению силами общества со стороны его суверена (стр. 359). Остиновская точка зрения — в действительности является результатом абстракции.

[Мейн игнорирует нечто гораздо более глубокое: что кажущееся верховным самостоятельное существование государства само является лишь кажущимся и что оно во всех своих формах является наростом на обществе; так же как оно появляется только на определенной ступени развития общества, оно опять исчезнет, как только общество достигнет до сих пор еще не достигнутой ступени. Сначала освобождение индивидуальности от первоначально не деспотических оков (как полагает тупица Мейн), а от доставляющих удовлетворение и уют уз, связываю¬щих группы первобытной общности, и благодаря этому, — одностороннее развитие индивидуальности. Но истинная природа последней выясняется, только когда мы анализируем содержание — интересы этой «последней». Тогда мы находим, что эти интересы сами опять-таки являются общими и характери-зующими определенные общественные группы интересами, классовыми интересами и т. д., таким образом, эта индивидуаль¬ность является сама классовой и т. п. индивидуальностью, а последние все в конечном счете имеют в качестве базиса экономические условия. Они представляют ту основу, на которой строится государство, и служат его предпосылкой.]

Эта абстракция достигается отбрасыванием всех характерных черт и атри¬бутов формы правления и (!) общества за исключением одной и объединением всех форм политического главенства посредством общего для них призна¬ка — обладания силой.

[Основная ошибка не в этом, она заключается в том, что полити¬ческое главенство — каковы бы ни были его конкретная форма или совокупность его элементов — берется как нечто стоящее над обществом, покоящееся на самом себе].

Элементы, которыми пренебрегают в этом процессе, всегда имеют важное значение, порой чрезвычайно важное, так как они состоят из всех элементов *, контролирующих человеческую деятельность, за исключением силы, непосредственно применяемой или непосредственно сдерживаемой

[Например, лучшее вооружение есть уже элемент, прямо основанный на прогрессе развития средств производства (последние,

* У Мейна: влияний. Ред.-

КОНСПЕКТ КНИГИ Г. МЕЙНА «ЛЕКЦИИ ПО ИСТОРИИ ИНСТИТУТОВ» 423

например, при охоте и рыболовстве прямо совпадают со сред¬ствами разрушения, средствами ведения войны)],

но операция по их отбрасыванию в целях классификации является… совершенно законной (стр. 359). Мы отбрасываем в процессе абстракции, с помощью которого достигается понятие суверенитета… всю историю каждого общества… способ, которым был достигнут результат (стр. 360).

Пошлый характер его критики, который он отчасти скрывает с помощью кажущейся правильной фразеологии, обнаружи¬вается, прежде всего, в следующей фразе:

«Это ее история

(общности {des Gemeinwesens}),

вся масса ее исторических предпосылок, которые в каждом обществе {community} определяют, каким образом суверен применяет свою непреодо¬лимую силу принуждения или воздерживается от ее применения» (стр. 360).

По вся эта история растворяется у Мейна в так называемых «моральных элементах», поскольку, как истинный юрист и идео¬лог, он непосредственно продолжает.

Все, из чего это образуется — вся огромная совокупность мнений, чувств, убеждений, всевозможных суеверий и предрассудков, унаследованных и бла¬гоприобретенных, одни из которых порождены общественными институтами, а другие природной конституцией самого человека, — все это отбра-сывается аналитическими юристами. И таким образом, из ограничений, содержащихся в их определении суверенитета, вытекает, что королева и парламент нашей собственной страны могли бы распорядиться умертвить всех хилых детей или учредить систему lettres de cachet * (стр. 360).

(Такую, какую англичане сейчас установили своим биллем о приостановке конституционных гарантий в Ирландии215. Это написано в июне 1881 года). [Хороший пример — полу¬сумасшедший Иван IV. Впадая в ярость против бояр и москов¬ской черни, он пытался, и должен был пытаться, вести себя как представитель интересов крестьян].

Напротив, «утверждения» Остина становятся «самоочевидными поло-жениями», как только мы узнаем, что «в его системе определение суверенитета должно было бы предшествовать определению права», поскольку уже однажды было указано, что остиновская концепция суверенитета была получена путем умозрительного объединения etex форм правления в одну группу, представляя их лишенными всех атрибутов за исключением принудительной силы

(здесь вновь видны ослиные уши),

«если твердо помнить, что выводы из абстрактного принципа никогда не могут быть полностью подтверждены фактическими примерами» (стр. 362).

* Королевский приказ об аресте или изгнании без суда и следствия. Реф.

424

К. МАРКС

Другие догмы Остина:

«Юриспруденция есть наука о позитивном праве. Позитивными законами являются приказы, обращенные суверенами к их подданным, налагающие на них долг, или условие обязанности, или обязательство и угрожающие им санкцией или наказанием в случае неповиновения приказу. Право — пере¬даваемая сувереном некоторым членам общества власть или сила пред¬принимать санкции по отношению к своим соотечественникам, нарушаю¬щим долг» (стр. 362).

Все эти ребяческие банальности: высшей властью является тот, кто имеет силу принуждать; позитивные законы являются приказами суверенного лица своим подданным; она тем самым налагает на этих подданных обязательства, и это является долгом, и угрожает наказанием за неповиновение приказу; право есть власть наказывать нарушающих долг членов-обще¬ства, которую суверенное лицо передает определенным членам общества, — все это ребячество, и вряд ли сам Гоббс сумел бы больше накопать из своей голой теории пасилия власти; все это всерьез доктринерски проповедуемое Джоном Остином Мейн называет «процедурой» аналитических юристов, представляющей близкую аналогию той, которой следуют в мате¬матике и политической экономии, и «строго научной»!