до коллатеральных родственников

(со стороны своего мужа, а не своей собственной, о чем Мейн сказать забывает; интерес ее собственных родственников при исполнении сати сводился лишь к тому, чтобы она показала себя «религиозной»).

«В настоящее вромя, поскольку браки среди индийцев, принадлежащих к высшим классам, обычно бывают бесплодными, весьма значительная часть богатейшей индийской провинции (Бенгалии) находится в руках вдов в качестве пожизненного держания. Но именно в самой Бенгалии, англичане во время своего прихода в Индию встретили обычай сати… не как случай¬ность, а как постоянную и почти всеобщую практику у состоятельных классов»

[Стрейндж, книга которого на сорок пять лет старше книги Мейна и который был главным судьей Мадраса, и в 1798 г. приступил к исполнению обязанностей судьи в Мадрасском президентстве (там же, Предисловие, VIII), как он сам рассказывает нам в предисловии к своей книге, напротив, говорит, имея в виду, конечно, превидентство Мадрас:

«Он (обычай сати) ограничивается в значительной степени низшими классами — доказательство того, что в религии он имеет не более глубокие корни, чем в праве страны», т. 1,стр. 241] «и, как правило, сжигала себя на погребальном костре своего мужа именно бездетная вдова, ни в коем случае не вдова, имевшая малых детей. Нет никакого сомнения в том, что существовала самая тесная связь между правом и религиозным обычаем, и вдову заставляли принести себя в жертву с целью избавиться от ее по¬жизненного владения. Забота ее семьи

[Наоборот, семьи ее мужа, которая наследовала; только жен¬щины-члены ее семьи были заинтересованы в ее стридхан; впрочем, ее семья могла быть заинтересована только благодаря религиозному фанатизму и влиянию брахманов],

о том, чтобы обычай был исполнен, которая казалась столь поразительной первым англичанам, наблюдавшим эту практику, на самом деле объясня¬лась самыми низменными мотивами, но брахманы

КОНСПЕКТ КНИГИ Г. МЕЙНА «ЛЕКЦИИ ПО ИСТОГИИ ИНСТИТУТОВ» 419

[помимо брахманов — духовных лиц, родственники мужа могли и должны были состоять, особенно в высших классах, большей частью из светских брахманов!],

которые призывали ее принести себя в жертву, были несомненно

Пнаивный Мейн/]

под влиянием чисто профессиональной неприязни к ее обладанию собствен¬ностью. Древнее

(то есть это также видоизмененный пережиток архаического)

правило гражданского права, которое делало ее пожизненной владелицей, пе могло быть упразднено, однако с ним боролись с помощью современного института, который обязывал ее предать себя ужасной смерти» (стр. 335, 330).

[Хотя сати было новшеством, введенным брахманами, это не мешало тому, что в головах брахманов само это новшество покоилось в свою очередь на воспоминаниях о более древнем варварстве (погребении мужчины с его имуществом)! Главным образом в головах попов оживают древнейшие отвратительные зверства, лишенные, однако, их наивной первозданное™.]

Когда г-н Мейн заявляет:

«Нельзя всерьез сомневаться в том, что по своим конечным результатам распад Римской империи был крайне неблагоприятен для личной и имущественной свободы женщин» (стр. 337), —

это надо воспринимать весьма и весьма cum grano salis *. Он говорит:

«Место женщин при новой системе (варварстве), когда она организовалась полностью

(то есть после развития феодального строя)

было хуже, чем при римском праве, и было бы еще значительно хуже, если бы не усилия церкви» (стр. 337).

Как пошло все это, если принять во внимание, что церковь (римская) упразднила или насколько, возможно затруднила развод и вообще рассматривала брак, хотя это и таинство, как грех. Что касается «прав собственности», то подбиравшаяся к имениям церковь была, разумеется, заинтересована сделать кое-что для обеспечения женщин (в сравнении с брахманами она была заинтересована в обратном!).

Г-н Мейн в лекции XII поведал изумленной Европе, что Англия имеет привилегию обладания так называемыми там

* — не буквально, с оговоркой. Ред.

420

к. iiAPite

«аналитическими юристами», из которых наиболее значительными являются Иеремия Вентам и Джон Остин (стр. 343).

«Определение области юриспруденции» Остина 214 уже долгое время один из учебников для старших курсов в нашем университете (стр. 345).

(Другие лекции этого субъекта «опубликованы сравнительно недавно»). Его предшественники Бентам и Гоббс. Ниже следует великое открытие этого самого Джона Остина:

«Если

(говорит великолепный Джон Остин)

определенному начальствующему над людьми лицу {human superiour}, не имеющему обыкновения подчиняться другому подобному ему начальственному лицу, оказывает обычное повиновение основная масса людей в данном обществе, это определенное начальственное лицо является сувереном в упомянутом обществе, а само это общество, включая начальственное лицо, является политическим и независимым». «Этому начальственному лицу другие члены общества подвластны; или от этого определенного начальственного лица другие члены общества зависят. Положение других членов по отношению к атому определенному начальственному лицу есть состояние подчинения или состояние зависимости. Взаимное отношение, котороо существует между этим начальственным лицом и ними, может быть названо отношением государя и подданного, или отношением верховной власти и подчинения»

(цитируется у Мейна, стр. 348, 349).

«Определенное начальственное лицо», то есть суверен, является «индивидуальным или коллегиальным сувереном»

(эта фраза вместо: одним или группой лиц — также изобретение Остина) (стр. 349). Г-н Мейн объясняет далее взгляды Остина следующим образом.

Бели общество {community} будет насильственно или добровольно разде-лено на некоторое число отдельных фрагментов, то как только каждый из этих фрагментов придет (возможно после некоторого периода анархии) в состояние равновесия, суверен будет существовать и может быть обнаружен в каждой из отныне независимых частей (стр. 349—350). Общим характерным признаком всех видов суверенитета — все равно будет ли суверен одним лицом или совокупностью {combination} лиц— является то, ЧТО он обладает непреодолимой силой, которую не обязательно проявляет, но способен проявить. Если сувереном является одно лицо, то Остин назы¬вает его монархом; если небольшая группа — олигархией; если группа значительных размеров — аристократией; если она очень велика и много-численна — демократией. Остин ненавидит название «ограниченная монархия*, которое было более модным в его времена, чем теперь, и правительство Великобритании он относит к классу аристократий. Общим для всех форм суверенитета является власть (но не обязательно воля) применять без ограничения принуждение к подданным или соотечественникам (стр. 350). Там, где нет такого признанного суверена’— анархия (стр. 351). Вопрос об определении его (суверена) характера [в данном обществе] всегда является вопросом факта… никогда вопросом права или морали (указ. соч.).

КОНСПЕКТ КНИГИ Г. МЕЙНА «ЛЕКЦИИ ПО ИСТОРИИ ИНСТИТУТОВ» 421

Суверен должен быть определенным начальственным лицом. Если он состоит из многих лиц, то это должно быть такое число лиц, которое способно действовать в качестве корпорации или коллегии… Поскольку суверен должен проявлять свою власть, должен издавать приказы, определенно изъявляя свою волю, то обладание физической силой является его неотъемлемым признаком (стр. 351). Основная масса общества должна пови¬новаться начальственному лицу, которое следует называть сувереном. Не все общество целиком, ибо в этом случае суверенитет был бы невозможен, но основная масса, огромное большинство должно повиноваться (стр. 352). Суверену должна оказывать повиновение основная масса общества (стр. 353). Дальнейшая характеристика его: свобода от контроля со стороны любого другого начальственного лица (там же).