Наиболее знаменитые греческие роды изменили свои имена; они сохранили имя матери своего родоначальника, а его рождение приписывали ее связи с каким-нибудь богом. Так, Эвмолп, предок-эпоним аттических эвмолпидов, считался сыном Нептуна и Хионы.

Геродот (440 г. до н. э.) говорит о ликийцах (после того как он сообщил, что они происходили с Крита и переселились в Ликию под водительством Сарпедона), что «их обычаи частью критские, частью карийские». «У ликийцев есть странный обычай, которым они отличаются от всех других наро¬дов мира. Спроси ликийца, кто он, и в ответ он назовет свое собственное имя, имя своей матери и т. д. по женской линии. Более того, если свободно¬рожденная выйдет замуж за раба, то ее дети будут свободными гражданами; если же свободный мужчина женится на чужестранке или станет жить с наложницей, то, будь он даже первым лицом в государстве, его дети утра¬тят все гражданские права».

Сравни. Если сенека-ирокез женится на женщине из чужого племе¬ни, то его дети считаются чужими; если же сенека-ирокезка выходит за¬муж за мужчину из чужого племени или за мужчину из ирокезского племени онондага, то ее дети считаются ирокезами племени сенека и при¬надлежат к роду и фратрии своей матери. Женщина передает свою на¬циональность и свой род своим детям, кто бы ни был их отец.

Из этого места у Геродота следует, что ликийцы были организованы в роды (архаической формы) со счетом родства по женской линии.

Аборигены Крита (Кандии) были пеласгическими, семитическими и эллинскими племенами, которые жили отдельно. Минос, брат Сарпедона, считается главой пеласгов на Крите; ликийцы во времена Геродота были уже совсем эллинизированы и выделялись по своему развитию среди азиатских греков. Изолированное положение их предков на острове Крите до их переселения в Ликию в легендарный период может служить объясне-нием того, что они сохранили счет происхождения по женской линии до столь позднего времени.

«Этруски [по Крамеру: «Description of ancient Italy» (он, со своей стороны, цитирует Ланци)], как мы видели из их памятников, допу¬скали своих жен на свои празднества и пиршества; они неизменно обо¬значали свое происхождение и фамилию, ссылаясь на мать, а не на отца. Эти же два обычая отметил Геродот у ликийцев и кавнийцев Малой Азии»,

13*

366

К. МАРКС

Курциус («История Грецию), говоря о счете происхождения по женской линии у ликийцев, этрусков и критян, указывает: это Коренится в первобытном состоянии общества, когда моногамия утвердилась еще не настолько прочно, чтобы сделать достоверным происхождение с отцовской стороны. Поэтому-то данный обычай распространен далеко за пределами территории ликийцев; он встречается еще ныне в Индии, существовал у древних египтян, упоминается у Санхониатона (стр. 16, издание Орелли), имел место у этрусков и критян, которые называли свое отечество тате-ринством»

[до сих пор еще говорят: материнский язык, отечество; язык все еще принадлежит матери].

Приведенное место у Геродота указывает лишь на то, что обычай счета происхождения по женской линии сохранился у ликийцев дольше, чем у всех родственных грекам народов… Когда жизнь стала более организованной, он был оставлен, и в Греции стал всеобщим обычай называть детей по отцу. Ср. Бахофен. «Das Mutterrecht», Штутгарт, 1861 г.

Бахофен («Das Mutterrecht») собрал и исследовал доказательства существования материнского права и господства женщин у ликийцев, критян, афинян, лемносцев, египтян, орхомеян, локров, лесбосцев и у восточноазиат-ских народов. Но это предполагает существование рода в его архаической форме, что дает преобладание в домохозяйстве рода матери. Семья, кото¬рая, вероятно, достигла уже синдиасмической формы, была еще окружена остатками брачной системы, восходящей к более раннему состоянию. Такая семья — брачная пара и ее дети — жила вместе с родственными семьями в одном общем домохозяйстве, в котором отдельные матери со своими детьми принадлежали к одному и тому же роду, а те, которые счи¬тались отцами этих детей, — к другим родам. Общее землевладение и кол¬лективная обработка земли должны были привести к общим домам и веде¬нию хозяйства на коммунистических началах; господство женщин пред¬полагает существование счета происхождения по женской линии. Женщины прочно укрепились в больших домохозяйствах, с общими запасами, где их собственный род занимал преобладающее по своей численности положе¬ние. — С переходом к счету происхождения по мужской линии в связи с возникновением моногамной семьи общий дом был уничтожен и при чисто родовом строе жена и мать была переведена в индивидуальный дом и разлучена с ее сородичами.

Бахофен говорит о критском городе Ликтосе: этот город считался лакедемонской колонией, а также родственным афинянам; и то и другое было только с материнской стороны, так как только матери были спар-танками. Афинское же родство восходит к тем афинянкам, которых будто бы похитили тирренские пеласги с мыса Браурон. — При счете происхождения по мужской линии, метко замечает Морган, женская родословная не принималась бы во внимание; напротив, при счете по женской линии колонисты могли вести свое происхождение только через женщин.

Моногамия у греков возникла, вероятно, не ранее высшей ступени варварства.

Насколько прагматически, как истинно немецкий педант-уче-ный, подходит к этому вопросу даже Бахофен, видно из следующего места:

«Действительно., до Некропса дети имели только мать и не имели Отца; они вели свое происхождение по одной лишь линии. Не находясь

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЫОИСА Г. МОРГАПА «ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО» 367

в исключительной связи с каким-либо одним мужчиной, женщина производила на свет только незаконнорожденных (I) детей. Кекропс (!) положил (I) конец такому состоянию вещей; на место незаконной (!) связи полов он поставил (!) исключительность брака, дал детям отца (!) и мать (!) и сделал счет происхождения вместо однобокого двубоким»

(он сделал его однобоким, только по отцу/).

У Полибия (XII, отрывок II): «Локры сами (100 семейств италийских локров) уверяли меня, что их собственные предания более соответствуют рассказу Аристотеля, чем Тимея. Они представляли следующие доказательства этого… Вся родовитая знать у них ведет свое происхождение от женщин, а не от мужчин. Только те принадлежат к числу благородных, которые ведут свое происхождение от 100 семейств; эти семейства были у локров благородными еще до их переселения; это были действительно те самые семейства, из которых, по повелению оракула, были выбраны по жребию 100 дев, отосланных в Трою».

Звание (благородных), о котором здесь идет речь, было связано, вероят¬но, с должностью родового вождя, причем благородным становилось то семейство в роде, один из членов которого получал эту должность. Это предполагает счет происхождения по женской линии как при определении происхождения, так и при наследовании должности; должность вождя была наследственной в роде и в древние времена выборной из числа его членов мужского пола; при счете происхождения по женской линии она переходила от брата к брату и от дяди к племяннику (сыну сестры). Но в каждом случае должность наследовалась по женской линии; право на избрание претендента зависело от рода его матери, по которой определялась связь его с родом и с умершим вождем, чье место ему предстояло занять. Там, где наследование должности и звания идет по женской линии, для объяснения этого необходимо предположить существование счета происхождения по женской линии.

У греков легендарного периода: Салмоней и Кретей были родными братьями, сыновьями Эола. Первый отдал свою дочь Тиро замуж за ее дядю. При счете происхождения по мужской линии Кретей и Тиро принадлежали бы к одному и тому же роду и не могли бы вступить в брак; при счете происхождения по женской линии Тиро принадлежала к роду своей матери, а не отца. Салмоней и Кретей также принадлежали к разным родам; таким образом, брак был заключен в согласии с родовым обычаем. То, что названные лица являются мифическими, несущественно: легенда точно отражает родовые порядки; следовательно, указывает на существование в глубокой древности (у греков) счета происхождения по женской линии.