В этом рассказе по шаблону изображается готовый уже результат: сперва родственники разделились на четыре деления, а затем эти послед¬ние — на меньшие подразделения. В действительности же процесс шел противоположным путем: сперва каждая группа родственников (род) поселялась отдельно от других на определенной территории, однако таким образом, чтобы несколько групп, находившихся в ближайшем родстве (фра¬трии), территориально соприкасались. Следовательно, если низшим подразделением был род, то каждый квартал занимала фратрия, состоявшая из родственных родов. (Греческие и римские племена таким именно образом селились в своих городах.) Каждый род одной и той же фратрии (каждого из четырех кварталов Мехико), по общему правилу, селился отдельно. Так как муж и жена принадлежали к разным родам, а дети — к роду отца или к роду матери, в зависимости от того, считалось ли происхождение по мужской или по женской линии, то подавляющее большинство жителей в каждом подразделении квартала должно было принадлежав/, ь к одному и тому же роду.

322

К. M A Я К С

Военная организация ацтеков была основана на этих общественных делениях. В «Мексиканской хронике» туземного автора Тесосомока (на это место Моргану указал А. Ф. Банделье из Хайленда, Иллинойс, который занят переводом этой хроники) говорится, что в связи с ожидавшимся нападением мечоаканов Ашайакатл обратился к двум мексиканским начальникам и т. д. и ко всем другим и спросил: «Все ли мексиканцы го¬товы, по обычаям и порядкам каждого квартала; если готовы, то пусть вы¬ступают в поход и соединятся все вместе у Матлатсинко Толука»; это показывает, что войска были организованы по родам и фратриям.

Форма землевладения также указывает на существование родов. Клавихеро говорит: «Земли, называвшиеся «алтепетлали» («алтепетл» — пуэбло), то есть земли, принадлежавшие городским и сельским общинам, были разделены па столько частей, сколько было округов в городе, и каждый округ владел своей частью совершенно отдельно и независимо от других. Эти земли никоим образом не могли быть отчуждаемы».

Каждая из этих общин была родом, локализация которого была необходимым следствием общественной системы ацтеков. Община определяла округ (Клавихеро вместо «общины» употребляет слово «округ») и сообща владела землями. Клавихеро упустил из виду элемент родства, связы-вавший членов общины, но этот пробел восполнил Эррера. Он го¬ворит:

«У них были другие сеньоры {lords}, называвшиеся «великими отцами» [сахемы], вся земля которых принадлежала одному колену [роду], жившему в одном округе; их было много, когда во время заселения Новой Испании распределялись земли; каждое колено получило свой участок и владело им до настоящего времени; эти земли не принадлежали никому в отдель¬ности, а всем сообща и тот, кто владел ими, не мог их продавать, хотя пользовался ими пожизненно и оставлял их своим сыновьям и наследникам; а если дом (alguna casa — испанский феодальный термин) вымирал, то земли доставались ближайшему «отцу», который управлял тем же округом, или коленом, и никому другому».

Феодальные представления испанца и отношения, которые он наблюдал у индейцев, переплетаются здесь между собой, но их можно расчле¬нить. Ацтекский «сеньор» — это сахем, гражданский вождь группы кров¬ных родственников, которые называли его «великим отцом». Земля принадлежала этой группе (роду) в целом; когда вождь умирал, то (согласно Эррера) его место занимал сын; в данном случае по наследству переходила не земля, которой никто не «владел» даже в форме бенефиция {in trust}, а должность сахема; если у него не было сына, «земли доставались ближайшему великому отцу», то есть другое лицо избиралось сахемом.

«Колено» {«lineage»} не может здесь означать ничего другого, как только род; должность была наследственной в роде, как и у других индейских племен, и выборной из числа его членов; если происхождение считалось по мужской линий, то выбор должен был пасть на одного из родных или коллатеральных сыновей умершего сахема или на родного или колла-терального брата и т. д.

«Колена» Эррера и «общины» Клавихеро были, очевидно, одними и теми же организациями — родами. Сахем не имел никаких прав на земли и не мог никому их передать. Испанцы считали сахема землевладельцем, потому что должность, которую он занимал, была постоянной и земля была в неотъемлемом владении рода, во главе которого он стоял; сахем (за исключением его функций как вождя рода) имел столь же мало власти над людьми (которую ему приписывают испанцы), как и над землями.

То, что они говорят о наследовании имущества, также запутано и противоречиво; важно лишь постольку, поскольку обнаруживает суще-

КОНСПЕКТ КНИГИ ЛЬЮИСА Г. МОРГАЙА «ДРЕВНЕЕ ОБЩЕСТВО» 323

ствование групп кровных родственников, а также наследование детьми после отца, и в таком случае — счет происхождения по мужской линии.

2) Существование и функции совета вождей.

Существование у ацтеков совета вождей доказано, но относительно его функций и числа его членов почти ничего неизвестно. Брассер де Бурбур говорит: «Почти все поселения или племена разделены на четыре клана или квартала, вожди которых образуют великий совет»; дальше он гово¬рит, что ацтекский совет состоял из четырех вождей (Бурбур. «Popol Vuh»).

Диего Дуран (писал свой труд «History of the Indies of New Spain and Islands of the Main Lands» в 1579—1588 гг., следовательно, до Акосты и Тесосомока) гоиорлт: «В Мехико после избрания короля избирали из числа братьев или близких родственников этого короля четырех сеньоров, которым давался титул принца и из числа которых избирался следующий король… Эти четыре сеньора после избрания их в принцы составляли королев¬ский совет, как председатели и судьи верховного совета; без их согласия нельзя было ничего предпринимать».

Акоста указывает на эти же четыре должности (тлакачкалкатл, тлакатекал, эсуауакатл и филланкалке), называет лиц, которые зани¬мали их, «избирателями» и говорит, что «все эти четыре сановника соста¬вляли великий совет, без суждения которого король не мог предпринять что-нибудь важное».

Эррера, разделив эти должности на четыре степени, говорит далее: «Эти четыре дворянина составляли верховный совет, без суждения которого король не мог предпринять ничего важного; только из этих четырех мог быть избран король». Термин «король» употреблен для обозначения главного военного вождя, а термин «принцы» для обозначения индейских вождей. Когда уэшоцинка прислали в Мехико послов с предложением союза против тласкаланов, Монтесума, согласно Тесосомоку, сказал им: «Добро пожаловать, братья и сыновья, обождите некоторое время, так как, хотя я и король, но не могу дать вам ответа один, а только вместе со всеми вождями святейшего сената Мехико». Здесь, как и в приведенных выше сообщениях, существенным является: существование верховного совета, который контролировал действия главного военного вождя. Ограниче¬ние числа членов совета четырьмя — невероятно. В таком виде совет представлял бы не ацтекское племя, а небольшую группу родственников, из которых должен был выбираться военачальник. По индейской же системе (равно как и всюду, где существовала родовая организация) каждый вождь был представителем группы, его избравшей, а вожди все вместе представляли племя. Иногда из их числа производился выбор для образования Общего совета, но это .всегда делалось в силу основного постановления, которое определяло число членов совета и постоянный порядок их замещения.

Совет тескокцев состоял из 14 членов (Икстлилксочитл. «History of the Chichimecas» {в книге}: Кингсборо. «Mexican Antiquities», IX, стр. 243); совет в Тласкала состоял из большого числа членов; мы также находим совет у чолуланов и мечоаканов, но Клавихеро говорит об ацтеках: «В истории завоевания ли* часто будем встречать Монтесуму совещающимся со своим советом относительно требований испанцев. Мы не знаем числа членов этого совета, и историки не сообщают нам данных для того, чтобы осве¬тить этот вопрос». Однако невероятно, чтобы совет у ацтеков ограничи¬вался четырьмя членами, принадлежащими к одному и тому же колену.