(Даже это не развито у Рикардо правильно, а дано вперемешку с теорией ренты; ибо тот избыток, который раньше капитал терял в форме заработной платы, теперь отнимается у него в форме ренты ростом населения.) Но даже и рост населения понимается в теории Рикардо неправильно. Рикардо нигде не показал, что существует имманентное отношение между совокупностью труда, овеществленного в капитале, и живым рабочим днем (будет ли этот рабочий день представлен как рабочий день, равный 50x12 часам, или как двенадцатичасовой труд 50 рабочих, — это для рассматриваемого отношения безразлично) и что этим имманентным отношением является как раз отношение той составной части живого рабочего дня, которая образует эквивалент за овеществленный труд, даваемый рабочему в качестве заработной платы, к живому рабочему дню; целым здесь является сам день, а имманентным отношением является переменное отношение (сам день есть постоянная величина) между долей необходимых часов труда и долей прибавочных часов труда [в рабочем дне]. Именно потому, что Рикардо не выяснил этого отношения, он не выяснил также и того (до сих пор это нас еще нисколько не интересовало, так как речь шла о капитале как таковом, а развитие производительных сил рассматривалось в качестве привходящего извне отношения), что хотя развитие производительной силы и предполагает увеличение как капитала, так и одновременных рабочих дней, однако в пределах данных границ капитала, приводящего в движение один рабочий день (хотя бы это и был день, равный 50x12 часам, т. е. 600 часам), оно само оказывается границей для развития производительной силы капитала.
Заработная плата включает не только поддержание жизни рабочего, но и его воспроизводство; так что если умирает данный представитель рабочего класса, его замещает другой; если умерли 50 рабочих, налицо 50 новых, готовых их заменить. В самих 50 рабочих — как в живых рабочих силах — представлены не только издержки их собственного производства, но и те издержки, которые должны были быть оплачены их родителям сверх заработной платы этих родителей как индивидов, для того чтобы они могли создать себе смену в виде 50 новых индивидов. Следовательно, население возрастает также и без повышения заработной платы. Почему же население растет недостаточно быстро и должно получать для своего роста особый стимул? Только потому, что капитал никак не может удовлетвориться получением всего лишь большего количества «богатства» в рикардовском смысле, а хочет распоряжаться большей стоимостью, большим количеством овеществленного труда. Однако, согласно Рикардо, капитал на деле может получить в свое распоряжение большее количество овеществленного труда лишь в том случае, если падает заработная плата; т. е. если для функционирования того же самого капитала на овеществленный труд обменивается большее количество живых рабочих дней, в результате чего создается большая стоимость. Для того чтобы заставить заработную плату понижаться, Рикардо предполагает увеличение населения. А для того чтобы объяснить увеличение населения, он предполагает, что растет спрос на рабочие дни, предполагает, иными словами, что капитал может купить больше овеществленного труда (овеществленного в рабочей силе), что, следовательно, возросла стоимость капитала. Однако первоначально Рикардо исходил из прямо противоположной предпосылки и свернул на окольный путь только потому, что из нее исходил. Если 1 000 фунтов стерлингов могли купить 500 рабочих дней, а производительная сила растет, то капитал может либо по-прежнему применять эти 500 рабочих дней в той же отрасли труда, либо расщепиться и применять 250 рабочих дней в одной отрасли и 250 в другой, так что при этом и капитал в 1000 фунтов стерлингов также распадется на два капитала по 500. Но весь этот капитал никогда не сможет распоряжаться более, чем 500 рабочими днями, так как в противном случае, согласно Рикардо, должны были бы возрасти не только произведенные этим капиталом потребительные стоимости, но и их меновая стоимость, то овеществленное рабочее время, которым он распоряжается. Таким образом, если исходить из рикардовской предпосылки, то не может иметь места увеличение спроса на труд. Если же оно все же имеет [III—38] место, то это означает, что меновая стоимость капитала возросла. Сравни «On value» Мальтуса, который чувствует противоречия, но садится в лужу, когда пытается рассуждать самостоятельно .
[2)] ПОСТОЯННЫЙ И ПЕРЕМЕННЫЙ КАПИТАЛ
[а) Сохранение стоимости постоянного капитала в процессе производства]
Мы все время говорили только о двух элементах капитала, о двух частях живого рабочего дня, из которых одна представляет заработную плату, а другая — прибыль, одна репрезентирует необходимый труд, а другая — прибавочный труд. Где же в таком случае остаются две остальные части капитала, которые воплощены в материале труда и в орудии труда? Что касается простого процесса производства, то труд предполагает наличие орудия, которое облегчает труд, и материала, в котором труд себя запечатлевает и который он формирует. Эта форма придает материалу потребительную стоимость. В обмене эта потребительная стоимость становится меновой стоимостью в той мере, в какой она содержит в себе овеществленный труд. Но являются ли материал труда и орудие труда в качестве составных частей капитала теми стоимостями, которые труд должен возместить? Так, в приведенном выше примере , когда капитал, равный 100 талерам, распадается на 50 талеров, вложенных в хлопок, 40 — в заработную плату, 10 — в орудие; когда заработная плата в 40 талеров равна 4 часам овеществленного труда, а капитал заставляет рабочего работать 8 часов, — может показаться, что при этих условиях рабочий должен воспроизводить 40 талеров заработной платы, 40 талеров прибавочного рабочего времени (прибыли), 10 талеров орудия, 50 талеров хлопка, итого — Í40 талеров, между тем как он воспроизводит всего лишь 80 талеров (множество подобных упреков делалось в адрес Рикардо: он-де рассматривает в качестве составных частей издержек производства только прибыль и заработную плату, не включая туда машины и материал труда). 40 талеров [заработной платы] представляют собой продукт половины рабочего дня, а другие 40 талеров — это другая, прибавочная половина. 60 же талеров представляют собой стоимость двух других составных частей капитала. Так как действительный продукт рабочего равен 80 талерам, то рабочий может воспроизвести только 80 талеров, а не 140. Он как будто даже понизил стоимость этих 60 талеров [затраченных на орудие и материал], так как из 80 воспроизведенных им талеров 40 возмещают его заработную плату, а остальные 40 талеров — результат прибавочного труда — на 20 меньше, чем 60. Вместо прибыли в 40 талеров капиталист как будто бы получил убыток в 20 талеров на первоначальную часть своего капитала, состоящую из орудия и материала,
Каким же образом рабочий должен, помимо 80, создать еще стоимость в 60 талеров, когда половина его рабочего дня, как показывает его заработная плата, создает с помощью орудия и материала только 40 талеров, другая половина тоже создает только 40 талеров; а ведь рабочий располагает только одним рабочим днем и не может в течение одного рабочего дня проработать два дня.
Предположим, что 50 талеров материала соответствуют х фунтам хлопчатобумажной пряжи, а 10 талеров орудия — одному ткацкому станку. Так вот, что касается, прежде всего, потребительной стоимости, то ясно, что если бы хлопок не имел уже формы пряжи, а железо и дерево — формы ткацкого станка, то рабочий не мог бы произвести никакой ткани, никакой потребительной стоимости более высокого порядка. Для самого рабочего эти 50 талеров и эти 10 талеров представляют собой в процессе производства только пряжу и ткацкий станок, а не меновые стоимости. Его труд превратил их в потребительную стоимость более высокого порядка, добавил к ним определенное количество овеществленного труда — 80 талеров, а именно: 40 талеров, в которых он воспроизвел свою заработную плату, и 40 талеров прибавочного времени. В потребительной стоимости — ткани — содержится одним рабочим днем больше, причем, однако, половина этого рабочего дня лишь возмещает ту часть капитала, на которую было куплено право распоряжаться рабочей силой. Того овеществленного рабочего времени, которое содержится в пряже и ткацком станке и образует часть стоимости продукта, рабочий не создал; для него они были и остались тем материалом, которому он придал другую форму и в который он вложил новый труд. Единственным условием является то, чтобы рабочий их не растранжирил, а этого он не сделал, поскольку его продукт обладает потребительной стоимостью, притом потребительной стоимостью более высокого порядка, чем раньше. 8 продукте содержатся теперь две части овеществленного труда: рабочий день данного рабочего и тот труд, который уже содержался в материале труда — пряже — и в ткацком станке независимо от данного рабочего и до начала его труда.
