Опять-таки именно конкуренция капиталов, их безразличие и самостоятельность по отношению друг к другу приводят здесь к тому, что каждый отдельный капитал относится к рабочим всего остального капитала не как к рабочим. Hinc — неудержимое стремление выйти за пределы правильной пропорции. От [докапиталистических] отношений господства капитал отличается именно тем, что рабочий противостоит ему как потребитель, полагающий меновую стоимость, противостоит в форме владельца денег, в качестве денег, в виде простого центра обращения, — он становится одним из бесконечно многих центров обращения, в результате чего стирается его определенность как рабочего.

{Точно так же обстоит дело и с создаваемым самим производством спросом на сырье, полуфабрикаты, машины, средства сообщения и на вспомогательные материалы, применяемые в производстве: красители, уголь, сало, мыло и т. д. До тех пор пока обмен происходит между самими производителями, этот спрос, в качестве платежеспособного, полагающего меновую стоимость спроса, является достаточным и удовлетворительным. Его недостаточность обнаруживается сразу же, как только конечный продукт находит свою границу в непосредственном и окончательном потреблении. Эта видимость [достаточного спроса], которая гонит производство за пределы правильной пропорции, также основана на сущности капитала, представляющей собой — это следует подробнее рассмотреть в связи с конкуренцией — нечто отталкивающееся от самого себя, т. е. множество капиталов, совершенно безразличных по отношению друг к другу. Поскольку один капиталист покупает у другого, покупает товары или продает их, постольку они находятся между собой в простом меновом отношении; они не относятся друг к другу в качестве капитала. Та правильная (воображаемая) пропорция, в которой они должны обмениваться друг с другом, чтобы в конечном счете иметь возможность в качестве капитала увеличить свою стоимость, — лежит вне их отношения между собой.}

Прежде всего: капитал принуждает рабочих к прибавочному труду сверх необходимого труда. Только таким путем капитал увеличивает свою стоимость и создает прибавочную стоимость. Но, с другой стороны, капитал полагает необходимый труд лишь постольку и лишь в той мере, в какой [применяемый им] труд есть прибавочный труд, который может быть реализован в виде прибавочной стоимости. Следовательно, капитал полагает прибавочный труд в качестве условия необходимого труда, а прибавочную стоимость — в качестве границы для овеществляемого труда вообще, т. е. для стоимости вообще. Коль скоро капитал не может полагать прибавочного труда, он не полагает и необходимого труда, а на капиталистической основе полагать необходимый труд может только капитал. Таким образом, капитал ограничивает — как говорят англичане, посредством artificial check — труд и созидание стоимости, и притом по той же причине, по которой он полагает прибавочный труд и прибавочную стоимость, и в той мере, в какой он их полагает. Следовательно, по самой своей природе капитал полагает [IV—25] предел для труда и созидания стоимости, находящийся в противоречии с тенденцией капитала к их беспредельному расширению. И поскольку капитал, с одной стороны, полагает специфические для него пределы, а с другой стороны — гонит производство к выходу за всякие пределы, он есть живое противоречие.

{Так как основой капитала является стоимость и, следовательно, капитал не может существовать иначе, как посредством обмена на эквивалент своей стоимости, то он неизбежно отталкивает себя от самого себя. Поэтому универсальный капитал, без противостоящих ему чужих капиталов, с которыми он совершает обмен, — а с той точки зрения, на которой мы сейчас находимся в нашем исследовании, капиталу не противостоит ничего, кроме наемного труда и его самого, — есть нелепость. Уже в капитале как реализованной меновой стоимости заложено отталкивание капиталов друг от друга.}

Если, таким образом, капитал, с одной стороны, делает прибавочный труд и обмен его на [другой] прибавочный труд условием необходимого труда и, стало быть, условием того, что рабочая сила становится меновым центром, — и уже по этой причине суживает и обусловливает сферу обмена, — то, с другой стороны, для капитала не менее важно ограничить потребление рабочего предметами, необходимыми для воспроизводства его рабочей силы, стоимость, выражающую необходимый труд, сделать пределом реализации стоимости рабочей силы, а потому и меновой способности рабочего, и пытаться свести к минимуму отношение этого необходимого труда к прибавочному труду. Это ведет к новому ограничению сферы обмена, которое, однако, совершенно так же как и первое, тождественно с тенденцией капитала относиться ко всякой границе самовозрастания его стоимости как к [подлежащему преодолению] пределу. Таким образом, не знающее меры увеличение стоимости капитала — не знающее меры полагание стоимости — здесь абсолютно тождественно с ограничением сферы обмена, т. е. с ограничением возможности увеличения стоимости, реализации стоимости, созданной в процессе производства.

Точно так же обстоит дело с производительной силой. С одной стороны, капитал имеет тенденцию с необходимостью повышать до крайности производительную силу, чтобы увеличить относительное прибавочное время. С другой стороны, тем самым сокращается необходимое рабочее время, а следовательно, и меновая способность рабочих. Далее, как мы видели , относительная прибавочная стоимость возрастает в гораздо меньшей степени, чем производительная сила, причем это отношение [прироста прибавочной стоимости к приросту производительной силы] постоянно уменьшается, и тем значительнее, чем сильнее уже возросла производительная сила. Но масса продуктов растет в аналогичной пропорции; если бы это было не так, то высвободился бы новый капитал, точно так же как и труд, — которые не вошли бы в обращение. Однако по мере того как возрастает масса продуктов, возрастает и трудность реализовать содержащееся в них рабочее время, ибо требуется все большее расширение потребления.

(Пока мы занимаемся здесь только вопросом о том, что процесс увеличения стоимости капитала оказывается одновременно процессом его обесценения. Вопрос о том, в какой мере капитал, имея тенденцию безгранично повышать производительные силы, вместе с тем делает односторонней, лимитирует и т. д. главную производительную силу — самого человека, — вообще, в какой мере капитал имеет тенденцию ограничивать производительные силы, к этому месту не относится.)

Итак, капитал делает необходимое рабочее время пределом для меновой стоимости живой рабочей силы, прибавочное рабочее время — пределом для необходимого рабочего времени, а прибавочную стоимость —пределом для прибавочного рабочего времени; в то же время капитал гонит производство к выходу за все эти пределы, поскольку рабочую силу он противопоставляет себе просто как участника обмена, как деньги, а единственным пределом прибавочной стоимости он полагает ее созидателя — прибавочное рабочее время. (Или, имея в виду первую сторону этого отношения, можно сказать, что обмен прибавочных стоимостей капитал делает пределом для обмена необходимых стоимостей.)

В одно и то же время капитал, с одной стороны, делает пределом, необходимым пределом для созидания им стоимостей те стоимости, которые уже наличествуют в обращении, или, что то же самое, то соотношение, в котором создаваемая им стоимость находится к стоимости, уже ранее существовавшей в нем самом и в обращении; а с другой стороны, он единственным пределом и созидателем стоимостей полагает свою производительность. Таким образом, с одной стороны, капитал постоянно и неудержимо ведет к своему собственному обесценению, с другой стороны — к торможению роста производительных сил и труда, овеществляющегося в стоимостях.

[3) ОТРИЦАНИЕ ПЕРЕПРОИЗВОДСТВА БУРЖУАЗНЫМИ ЭКОНОМИСТАМИ. НЕУДАЧНАЯ ПОПЫТКА ОБЪЯСНЕНИЯ ЕГО У ПРУДОНА.] КАК ЭТО ВОЗМОЖНО, ЧТО РАБОЧИЙ В ЦЕНЕ ПОКУПАЕМОГО ИМ ТОВАРА ОПЛАЧИВАЕТ ПРИБЫЛЬ и т. д. И ТЕМ НЕ МЕНЕЕ ПОЛУЧАЕТ СВОЮ НЕОБХОДИМУЮ ЗАРАБОТНУЮ ПЛАТУ