«Чем больше капитал накопляет, тем больше возрастает вся та сумма прибыли, которую требует себе капиталист; тем самым создается искусственное препятствие [artificial check] для роста производства и населения» (там же, стр. 246) [Русский перевод, стр. 201].

Мальтус следующим образом формулирует противоречия между капиталом как орудием производства вообще и капиталом как орудием производства стоимости:

«Прибыли всегда измеряются стоимостью, но никогда не измеряются количеством [продукта]… Богатство страны зависит, с одной стороны, от количества продуктов, получаемых благодаря ее труду, а с другой стороны, от такого приспособления этого количества к потребностям и покупательной способности наличного населения, которое, как можно думать на основании расчетов, должно придать этому количеству продуктов стоимость. Нет более достоверного положения, чем то, что богатство не определяется одним только из этих факторов. Но, быть может, теснее всего богатство и стоимость связаны тем обстоятельством, что стоимость необходима для производства богатства… Ту стоимость, которая придается товарам, т. е. тот труд, который люди готовы принести в жертву для получения этих товаров, при настоящем положении вещей можно считать почти единственной причиной существования богатства… Потребление и спрос, имеющие место у рабочих, занятых производительным трудом, совершенно недостаточны для того, чтобы давать стимул к накоплению и применению капитала… Одни лишь производительные силы еще не обеспечивают создания соответствующей степени богатства, точно так же как этого не обеспечивает и рост населения… Для этого необходимо такое распределение продуктов и такое приспособление этих продуктов к потребностям тех, кто их потребляет, при котором меновая стоимость всей массы продуктов постоянно увеличивается; … иными словами, производительные силы в полной мере приводятся в действие только при наличии не встречающего препятствий спроса на все, что производится» («Principles of Political Economy», 2nd edition. London, 1836, стр. 266, 301, 302, 315, 361, 311, 361).

Правда, с одной стороны, такого рода спрос вызывается постоянным созданием новых отраслей производства (и взаимно обусловленным расширением старых), в результате чего старые отрасли получают новые рынки и т. д.; производство, действительно, само создает спрос, увеличивая количество рабочих в уже существующих отраслях и создавая новые отрасли, в которых новые капиталисты применяют новых рабочих и которые вместе с тем становятся, в свою очередь, рынком для старых отраслей. Однако, с другой стороны,

«спрос, создаваемый самим производительным рабочим, никогда не может быть достаточным спросом, ибо он не распространяется на все то количество продукта, которое рабочий производит. Если бы имело место последнее, то не было бы прибыли, а следовательно и мотива для применения труда рабочего. Само существование прибыли, приносимой каким-либо товаром, предполагает спрос, выходящий за пределы того спроса, который предъявляется рабочими, создавшими этот товар» [там же, стр. 405, примечание издателя]. «Как рабочие, так и капитал могут оказаться в избытке по сравнению с возможностью их прибыльного применения» [там же, стр. 414, примечание].}

{Относительно пункта 3 , к которому мы вскоре перейдем, следует заметить, что то предварительное накопление, в качестве которого капитал выступает по отношению к труду и благодаря которому он распоряжается трудом, сначала представляет собой [с одной стороны] не что иное, как сам прибавочный труд в форме прибавочного продукта, а с другой стороны — ордер на чужой сосуществующий труд .}

Разумеется, здесь пока еще речь идет не о том, чтобы рассмотреть перепроизводство в его определенности, а только о том, чтобы проанализировать зародыши перепроизводства в том виде, в каком они первоначально содержатся в самом капиталистическом отношении. Поэтому мы здесь еще и не должны принимать в расчет другие имущие и потребляющие и т. д. классы, которые не производят, а живут на свой доход, следовательно обмениваются с капиталом, образуют для него меновые центры. Мы лишь постольку можем частично затронуть вопрос об этих классах (но лучше это сделать при рассмотрении накопления), поскольку они имели большое значение при историческом образовании капитала.

При производстве, основанном на рабстве, точно так же как и при патриархальном сельском хозяйстве, включавшем в себя и домашнюю промышленность, когда большая часть населения непосредственно своим трудом удовлетворяет большую часть своих потребностей, круг обращения и обмена весьма сужен, и, в частности, в условиях рабства раб вовсе не фигурирует как участник обмена. При производстве же, основанном на капитале, потребление во всех пунктах опосредствовано обменом, а труд никогда не имеет непосредственной потребительной стоимости для того, кто трудится. Весь [IV—24] базис капиталистического производства составляет труд как меновая стоимость и как созидатель меновой стоимости.

Так вот, прежде всего: в отличие от раба наемный рабочий сам является самостоятельным центром обращения, он участник обмена, человек, создающий меновую стоимость и получающий ее посредством обмена. Во-первых, благодаря обмену между той частью капитала, которая определена как заработная плата, и живой рабочей силой меновая стоимость этой части капитала непосредственно дана еще до того, как капитал снова выйдет из процесса производства и вступит в обращение; другими словами, сам этот обмен еще может пониматься как акт обращения. Во-вторых, каждому отдельному капиталисту все рабочие, за исключением его собственных, противостоят не как рабочие, а как потребители, как собственники меновых стоимостей (заработной платы), денег, которые они обменивают на его товар. Все эти рабочие являются теми центрами обращения, из которых исходит акт обмена и которые сохраняют меновую стоимость капитала. Они составляют относительно очень большую, — хотя, если иметь в виду собственно промышленных рабочих, и не столь большую, как это обычно воображают себе, — часть потребителей. Чем больше их количество, чем больше численность промышленного населения и чем значительнее та денежная масса, которой они располагают, тем больше сфера обмена для капитала. Мы видели, что тенденцией капитала является в возможно большей степени увеличивать промышленное население .

Собственно говоря, мы здесь еще совсем не занимаемся отношением одного капиталиста к рабочим других капиталистов. Это отношение показывает лишь иллюзию каждого отдельного капиталиста, но оно ничего не меняет в том отношении, в котором капитал вообще находится к труду. Поскольку дело касается своего рабочего, то каждый капиталист знает, что противостоит ему не как производитель потребителю и желает по возможности ограничить его потребление, т. е. его меновую способность, его заработную плату. Разумеется, каждый капиталист хочет, чтобы рабочие другого капиталиста были возможно более крупными потребителями его товара. Однако отношение каждого капиталиста к своим рабочим представляет собой вообще отношение между капиталом и трудом, существенное отношение. Но именно отсюда и возникает иллюзия — истинная для каждого отдельного капиталиста в отличие от всех других, — будто кроме его рабочих весь остальной рабочий класс противостоит ему как потребитель и субъект обмена, не как рабочий, а как человек, тратящий деньги. Забывают о том, что, как говорит Мальтус,

«само существование прибыли, приносимой каким-либо товаром, предполагает спрос, выходящий за пределы того спроса, который предъявляется рабочим, создавшим этот товар», и что поэтому «спрос, создаваемый самим рабочим, никогда не может быть достаточным спросом» [«Principles of Political Economy», 2nd edition. London, 1836, стр. 405, примечание издателя].

Так как одно производство приводит в движение другое и таким образом создает себе потребителей в лице рабочих чужого капитала, то для каждого отдельного капитала спрос рабочего класса, создаваемый самим производством, представляется «достаточным спросом». Этот спрос, создаваемый самим производством, гонит производство за пределы той пропорции, в рамках которой оно должно было бы осуществляться с учетом [платежеспособного спроса] рабочих; с одной стороны, производство вынуждено выходить за эти пределы; с другой стороны, если спрос, «выходящий за пределы спроса, создаваемого самим рабочим», исчезает или сокращается, то наступает крах. Тогда сам капитал рассматривает спрос со стороны рабочего — т. е. выплату заработной платы, на которой основан этот спрос, — не как барыш, а как убыток. Иными словами, здесь дает себя знать имманентное отношение между капиталом и трудом.