Действительно, как мы поступаем, когда сопоставляем фунт стерлингов XV века с фунтом стерлингов XVIII века? Оба представляют собой ту же массу металла (каждый из них равен 20 шиллингам), но имеют различную стоимость; ибо тогда металл стоил вчетверо больше, чем теперь. Мы говорим, таким образом, что по сравнению с настоящим временем ливр равнялся вчетверо большей массе металла, чем та, которая содержится в нем теперь. И можно было бы вообразить, что ливр остался неизменным, но тогда равнялся 4 реальным ливрам, а теперь равняется только 1 ливру. Это было бы лишь относительно правильно, не по отношению к количеству металла, содержа¬щемуся в ливре, а по отношению к его стоимости. Но эта стои¬мость сама количественно выражена так, что тогдашняя 1/4 ливра золотом равняется теперешнему 1 ливру золотом. Отлично. Ливр тождествен, но тогда он равнялся 4 реальным ливрам золота (по теперешней стоимости золота), а теперь равняется только одному. Если падает стоимость золота, а ее относительное повышение или падение по сравнению с другими товарами выражено в их цене, то вместо того чтобы сказать, что предмет, который стоил раньше 1 ф. ст. золотом, стоит теперь 2 ф. ст., можно было бы сказать, что он стоит все еще 1 ф. ст., но что 1 ф. ст. теперь стоит 2 реальных ливра золотом и т. д.; следова¬тельно, 1 ливр состоит из 2 реальных ливров золотом и т. д. Вместо того чтобы говорить: я продал вчера этот товар за 1 ф. ст., а сегодня продаю его за 4 ф. ст., можно было бы сказать, что я продаю его за 1 ф. ст., но вчера продал его за 1 ф. ст., состоя¬щий из 1 реального ф. ст., а сегодня за 1 ф. ст., состоящий из 4 реальных фунтов.

Все прочие цены вытекают сами собой, когда установлено отношение реального бруска к воображаемому; но это есть попросту сравнение прежней стоимости бруска с его теперешней стоимостью. Это то же самое, как если бы мы всё исчисляли, например, в фунте стерлингов XV века. То же самое, что должен сделать историк, который хочет проследить через раз¬личные столетия ту же самую монету, то же самое счетное наименование монеты, содержащей в себе столько же металла, когда он исчисляет эту монету в теперешних деньгах, прирав¬нивая ее к большему или меньшему количеству золота соответ¬ственно ее стоимости, изменявшейся в различные столетия, — то же делает этот бербер или негр. Полуцивилизованные люди стараются удержать денежную единицу, массу металла, при¬нимаемую за меру, также и в качестве стоимости, стремятся также и эту стоимость рассматривать в качестве твердой, неизменной меры. Но вместе с тем они догадываются, что реаль¬ная стоимость бруска изменилась. При небольшом количестве тех товаров, стоимость которых этому берберу приходится измерять, и при жизненности традиций у нецивилизованных людей, этот запутанный способ исчисления не является таким затруднительным, каким он кажется.

Одна унция золота = 3 ф. ст. 17 ш. 101/2 п., т. е. неполным 4 ф. ст. Если для удобства предположить, что унция золота равняется 4 ф. ст., тогда 1/4 унции золота будет называться фунтом стерлингов и, нося подобное название, будет служить счетной монетой. Но стоимость этого фунта стерлингов меняется, отчасти относительно, по сравнению со стоимостью других товаров, стоимость которых изменяется, отчасти потому, что сам фунт является продуктом большего или меньшего количе¬ства рабочего времени. Единственное неизменное в нем — это название, а также количество, доля унции, весовая доля золота, названием которой он является, которая, следовательно, содержится в монете, именуемой фунтом.

Дикарь хочет сохранить этот фунт как неизменную стои¬мость, и поэтому для него изменяется количество металла, которое в нем содержится. Если стоимость золота уменьшится на 100%, то, как и прежде, фунт останется для него мерой стоимости, но фунт, состоящий из 2/4 унций золота, и т. д. Для него фунт всегда равен известной массе золота (железа), имеющей ту же стоимость. Но так как эта стоимость изменяется, то фунт равняется то большему, то меньшему количеству реаль¬ного золота или железа, смотря по тому, большее или меньшее количество их следует дать в обмен на другие товары. Он сравнивает теперешнюю стоимость с прежней, которая является для него стандартом, продолжая жить лишь в его представ¬лении. Таким образом, вместо того чтобы считать соответственно 1/4 унции золота, стоимость которой меняется, он считает соот¬ветственно той стоимости, которой раньше обладала 1/4 унции золота, т. е. соответственно представляемой неизменной стои¬мости 1/4 унции, которая, однако, выражается в изменяющихся количествах золота. С одной стороны, стремление сохранить меру стоимости как твердую стоимость, с другой стороны — умение обходным путем предотвратить убыток. Но крайне нелепо эту случайную передвижку [мерила], с помощью которой полудикари усвоили навязанное им извне измерение стои¬мостей деньгами, сперва передвигая это измерение стоимостей, а затем опять ставя все на свое место в этой передвижке, — крайне нелепо рассматривать это как органически историче¬скую форму или даже противопоставлять более развитым отно¬шениям как нечто более высокое. Эти дикари тоже исходят из определенного количества — из бруска железа, но сохраняют ту стоимость, которой этот брусок обладал по традиции, как счетную единицу, и т. д.

В современной политической экономии весь этот вопрос приобрел значение главным образом благодаря двум обстоятель¬ствам:

1) В различные исторические эпохи случалось, например в Англии во время войны с революционной Францией, что цена сырого золота превышала цену чеканного золота. Это историческое явление, таким образом, как будто неопровержимо доказывало, что названия, которыми обозначают определенные весовые доли золота (благородного металла), фунт стерлингов, шиллинг, пенс и т. д., вследствие какого-то необъяснимого про¬цесса, приобретают самостоятельность по отношению к той суб¬станции, наименованием которой они являются. Каким образом иначе могла бы унция золота стоить больше, чем та же самая унция золота, из которой вычеканено 3 ф. ст. 17 ш. 101/2 п.? Или каким образом унция золота могла бы стоить больше, чем 4 ливра золотом, если ливр есть только название 1/4 унции?

При более тщательном исследовании, однако, оказалось, что в одних случаях монеты, обращавшиеся под названием фунта стерлингов, фактически не имели уже нормального металлического содержания, что, следовательно, например, 5 об¬ращающихся фунтов фактически весили только 1 унцию золота (той же пробы). Так как монета, которая представляла собой будто бы 1/4 унции золота (приблизительно), фактически пред¬ставляла уже только 1/5 унции, то было очень просто, что эта унция равнялась 5 таким фунтам стерлингов, находившимся в обращении; что, следовательно, стоимость золотых слитков превышала их монетную цену, поскольку фактически уже не одна четверть унции, а только 1/5 унции золота называлась фунтом стерлингов, который представлял собой наименование только 1/5 унции.

То же самое явление имело место и в тех случаях, когда содержание металла в обращающихся монетах хотя и не падало ниже своей нормальной меры, но они обращались наряду с обесцененными бумажными деньгами, а переплавка и вывоз этих монет были запрещены. В этом случае 1/4 унции золота, обращавшаяся в форме фунта стерлингов, участвовала в обес¬ценении банкнот; судьба, от которой было избавлено золото в слитках . По сути это [VII—33] один и тот же факт: счетное наименование «фунт стерлингов» перестало обозначать 1/4 унции, а сделалось наименованием для меньшего количества золота. Следовательно, унция золота равнялась, например, пяти подоб¬ным фунтам. И это выражалось тогда так, что цена слитков стала превышать монетную цену.

Эти или аналогичные исторические явления, все одинаково просто объяснимые и принадлежащие к одному и тому же ряду, дали таким образом впервые повод для представления об идеаль¬ной мере, или для утверждения, что деньги как мера являются лишь пунктом сравнения, а не определенным количеством [определенного товара]. По этому вопросу в Англии за 150 лет написаны были сотни томов.